История наделала много шума, не только благодаря тому, что сам герцог поделился ею, в компании репортёров, но и силами полиции, обнаружившей банду Шустряка мёртвой, на просёлочной дороге.

Никто никому претензий не предъявлял, и начальник полиции, даже похвалил «неизвестных граждан» столь радикально решивших вопрос с бандитами, ускользавшими от полиции.

Общество в целом крайне благоприятно оценило действия графа Интора и его нового помощника маркиза Вада, а кроме того, скромность этих двух, так как на любое обращение прессы, они отвечали отказом в комментариях и любых подробностях.

Сыщик, как и врач, ценен только до того момента пока хранит тайны клиента. И в обществе это понимали, не слишком досаждая расспросами, а вот дочь герцога, маркиза Умис, вовсе не страдала застенчивостью, во всех красках живописуя своё освобождение из лап бандитов, и эпические сражения, случившиеся при этом.

Владимир же радовался, что всё так легко закончилось, и он смог отказаться от складов с портом, не умаляя достоинство герцога, и после — быстро смыться, не отвечая на откровенные провокации маркизы.

А вообще к скачкам вокруг себя, он стал относиться намного спокойнее. Кто-то хочет его убить, кто-то женить, и неизвестно кто опаснее.

Тем более, что девочки из агентства «Мотыльки Эрхинна» уже растрезвонили всем коллегам по ремеслу, про аккуратного, чистоплотного, нежадного и великолепно сложённого клиента и дамы отрабатывали, что называется «с душой», что вполне устраивало все заинтересованные стороны.

Тем временем агентура графа и полиция, очень заинтересовавшаяся взрывным устройством под автомобилем, интенсивно продолжали поиски умельца, и организатора покушения. Агентура за деньги, а полиция, потому как никому из власть имущих не хотелось оказаться в ситуации, когда у тебя под днищем бомба. Поднимались старые дела известного сыщика, изучались возможные враги, и недоброжелатели, их биографии, и так далее. Ко всему этому граф Интор, проявлял умеренный интерес, так как хватало забот посерьёзнее. Например, они с Владимиром познакомились на премьере с двумя сёстрами — оперными певицами, и три дня, не покладая рук, и других частей тела покровительствовали молодым и таким талантливым девицам, а расстались потому что девушкам нужно было уезжать далее на гастроли.

На следующий день после такого бурного, но весьма приятного расставания, Владимир и Интор, завтракали в столовой, где приходящий слуга сервировал стол, и обсуждали падение нравов в исторической перспективе, а попутно граф перебирал письма, сразу выхватив из пачки, конверт с вензелем монархической династии.