Хармону не оставалось ничего другого, как молча почесать подбородок.
— Ладно, — сказал он, погодя. — Мечтай себе. Вреда от этого не будет, хотя и пользы — чуть. Только Полли листок не показывай. Глядишь, еще расстроится из-за твоих дурацких фантазий.
Джоакин кивнул — мол, сам понимаю. Тут как раз подошла Полли и прервала их разговор.
Священный Предмет занимал большую часть Хармоновых мыслей, так что лишь пару дней спустя торговец смекнул, какую пользу может извлечь из пустых, казалось бы, мечтаний молодого воина. Здорово выдумал, красиво!
Но прежде случились еще кое-какие события.
Стрела 14–15 мая 1774 от Сошествия Мягкие Поля (около 310 миль от северо-восточной границы империи Полари)
Кид выполнил обещание: на рассвете заполз вглубь трясины и раздобыл девять яиц бегунца. По словам охотника, их можно есть и сырыми, но если сварить, то будет невероятная вкуснотища. Развели костер, сварили и попробовали. Вышел самый вкусный завтрак за все время путешествия! Яиц было немного, но каждое размером как три яблока, так что лакомства хватило не только знати, а и греям. Пехотинцы хвалили Кида. Томми выразил общее мнение:
— Ты, малыш, того… со змеями больше не связывайся. Если бы тебя ночью укоротили на голову, сидеть нам без угощения. Обидно бы вышло.
А вот среди кайров царило молчаливое напряжение, которое насторожило Эрвина. То есть, само по себе не встревожило бы: кайры — люди не болтливые. Но после ночного приключения — после вдовушки в шатре, бешенства в глазах Джемиса, капитанского требования извиниться — теперь молчание воинов казалось угрожающим.
Эрвин улучил момент, чтобы поговорить с Томми наедине. Слуги любят перемывать кости господам — это верно во всех землях. Хочешь узнать что-то о вельможе — побеседуй со слугой.
— Томми… Скажи-ка мне… Ведь ты много разговоров слышишь?
— Не без этого, милорд.
— Люди чем-то недовольны?
— Ну, милорд… Кому понравится неделю идти по болоту! Вот и недовольны… Но яйца всех порадовали.
— Я не об этом… — Эрвин обнаружил, что выдавить нужный вопрос нелегко. Слова никак не хотели слетать с языка. — Имею в виду… Ну, вот обо мне что говорят?
Грей замялся.
— Что же о вас могут говорить, милорд? Ничего такого не могут.
— Томми, давай-ка пропустим всю вежливую чушь и перейдем прямо к сути.
— Милорд, я ума не приложу, о чем…
— Даю слово дворянина, что ты никак не пострадаешь, если скажешь правду.
— Какую же правду, милорд? Не знаю, что и сказать…
Эрвин запасся терпением.
— Говорят, что я — неженка?
— Нет, что вы…
— Не смей лгать. Ты служил моему отцу. Знаешь ведь: ничего нет хуже, чем ложь своему господину!