— Путник был бы очень расстроен, услышав от купца такие слова, и кланялся бы до самой земли, умоляя купца быть милостивым. Но никак не мог бы путник показать товар, услышав цену всего лишь в одну тысячу.
— Всего лишь в тысячу⁈ — Гобарт-Синталь хлопнул ладонью по столу. — Да ты хоть знаешь, что можно купить за тысячу золотых?
Хармон прижал руку к груди и примирительно склонил голову.
— Смиренный путник знает многое, не зря же он странствовал столько лет. Знает, к примеру, что за тысячу золотых никак нельзя купить вещь, чья цена состоит из пяти цифр.
Корабельщик схватился на ноги:
— Десять тысяч⁈
— Путник не сказал — десять тысяч, — с безмятежным спокойствием произнес Хармон Паула Роджер. — Путник сказал: число из пяти цифр. Среди подобных чисел десять тысяч — наименьшее, и, признаться, путник мог бы счесть это за обиду.
— Да иди ты во тьму! — рыкнул Гобарт-Синталь. — Убирайся, не морочь мне голову!
Хармон не двинулся с места.
— Неужели купцу не интересно было бы узнать, какой товар имелся у путника? Разве купец дал бы путнику уйти, не получив ответа?
Корабельщик скривился от бешенства, пригвоздил Хармона взглядом, и вдруг… внезапно он догадался, какой — единственный на свете! — товар мог бы оправдать подобную цену и самоуверенную наглость продавца. Гобарт-Синталь недоверчиво склонил голову, почесал бородку. Сел, хлебнул кофе, облизал губы. С расстановкой сказал:
— Шестнадцать тысяч золотых монет. По тысяче в честь каждой святой Праматери.
— Путник теперь видит, что купец понял, о каком товаре идет речь. Это наполняет сердце путника радостью! Правда, слегка досадно, что купец думает, будто путник не знает справедливой цены своему товару… — Хармон отправил в рот еще кусочек лакомства. — Кроме того, путнику жаль, что всего шестнадцать Праматерей пришли к нам из Подземного Царства. Сколь прекрасным и благостным стал бы наш мир, если бы каждая Праматерь привела с собой сестру! Или двух…
— Ты обезумел, — процедил Гобарт-Синталь, указав пальцем в грудь Хармону. — Я не дам тебе столько денег. Слышишь? Этого не будет. Заплачу двадцать пять тысяч золотых эфесов в том случае, если ты сейчас же покажешь товар, и на нем не найдется ни единого вот такусенького изъяна!
Хармон развел руками:
— Милейший купец должен понимать, что в подобном товаре по самой его сущности не может быть изъянов.
— Положим. Но один товар не равен другому!
— Как горько говорить, что мудрый купец снова заблуждается. Один бесценный товар равен другому — именно бесценность и равняет их. И если человек получает шанс купить бесценную вещь всего лишь за сорок пять тысяч золотых, то ему следует считать это божьей милостью.