Неожиданная мысль сбила Миру с прежнего пути.
— Миледи, так архиепископ — ваш давний друг?
— Давний и хороший знакомец, скажу так.
— И вы сватаете меня за него? Но ведь это — обман! Рано или поздно он узнает, что я — не ваша дочь!
— Он уже знает это, дитя мое. Галларду известно, кто ты такая.
Мира ахнула.
— Он знает?.. Вы посвятили его в нашу тайну⁈
— Я же сказала: Галлард — надежный человек.
Девушка с трудом перевела дух. Вот так сюрпризы! Один за другим, и один тревожней другого! Совсем недавно они с Беккой говорили о том, что Галлард Альмера наравне с великими лордами может быть заговорщиком. А теперь оказывается, что ему известна тайна Миры!
— Миледи, как давно вы сказали ему?
— О тебе? Еще до бала, дорогая.
От сердца немного отлегло. Будь архиепископ Лордом С, он имел бы предостаточно времени, чтобы убить Миру. К тому же, вряд ли он стал бы свататься к своей жертве. Похоже, Галлард непричастен к заговору. Но все прочие «достоинства» остаются при нем!
— Миледи, — взмолилась Мира, — не принуждайте меня. Этот человек мне отвратителен! И он стар, а вы ведь хорошо знаете, каково это — быть женою старика. Позвольте мне самой сделать выбор!
— Любопытно, и кого ты выберешь, если дать тебе волю? Секретаря Итана или владыку Адриана?.. Да-да, не делай такие глаза! Я все прекрасно вижу. Ты обладаешь дивной способностью: выбирать самых неподходящих мужчин.
Мира покраснела, словно пойманная на горячем. Не нашла слов для ответа.
Леди Сибил вздохнула.
— Впрочем, все это не имеет значения. Ты уже добилась своего. Твое воспитание привело Галларда в ужас. Он не желает тебя в жены.
— Не желает?.. — радостно ахнула Мира.
— Да. Ты победила, — в словах графини слышалась горечь.
— Не серчайте, миледи!
— Нет, что ты… Ступай, ложись спать.
Леди Сибил опустила взгляд и приложилась к кубку. Кажется, она считала, что Мира сделала очень плохой выбор.
Стрела 9 июня 1774 от Сошествия восточнее Реки (неисследованная часть мира)
Сколько Эрвин ни вспоминал впоследствии тот день, он не мог припомнить, как выбрался из ложа Дара.
Вероятно, он очнулся в гроте, поскольку именно там лишился чувств ночью. Очевидно, стал искать путь наверх и нашел. В стене были выбиты ступени и ухваты для рук — дикари, что разрабатывали Дар, устроили себе лазы. Вероятно, подъем занял очень много времени: когда Эрвин выполз на поверхность, солнце стояло в зените. Он позвал:
— Помогите! Ко мне, я здесь!
Никто не спешил.
Эрвин поднялся на ноги. Все тело было ватным и тяжелым, слепленным из мокрой шерсти. Левая рука едва шевелилась. Грудина занемела под ремнем и ныла тупой, приглушенной болью. Мучила жажда.