Хриплый тем временем теснил Джоакина. Проворно орудуя цепом, он не давал парню приблизиться для мечевой атаки. Чугунный шипастый шар на цепи угрожающе посвистывал, выписывал дуги в опасной близости от Джоакиновой груди.
— Эй, седой лорд, — прикрикнул Хармон, наводя арбалет. — Ты бы бросил эту грюкалку, а то, не ровен час, покалечишься…
Старик оглянулся и оценил шансы. Снайп подступил к нему.
— Хармон?.. — крикнул седой. — Никак Хармон торговец! Сказал бы сразу, что это ты — чего прячешься-то⁈
— Да я, видишь, задремал в фургоне, — миролюбиво признался Хармон. — Проснулся — а тут такая катавасия… Но ты это, цеп все-таки полож. Иначе не выйдет у нас взаимного понимания.
Бежать было некуда — седой стоял на мостке, зажатый Джоакином с фронта и Снайпом с тылу. Он нехотя бросил оружие.
— Хармон, ну ты сам-то… — проворчал старик. — Зачем ты с нами так, будто мы разбойники какие…
— Нет, что ты! — округлил глаза торговец. — И в мыслях такого не имел! Какие же вы разбойники? Честные лесные лорды, работники цепа и топора. Но вот мой наемник новенький — он в здешних местах впервой, не признал вас сразу… Ты уж не серчай.
Из арьергарда подтянулся, наконец, Доксет. Он толкал перед собой острием копья молоденького перепуганного паренька, рядом важно шествовал Вихренок,
— Хозяин, там в кустах еще один был, мы вот его изловили, видишь!
— Молодцы, — похвалил Хармон. — Отберите у него все железки, что найдете, и отпустите на все четыре. На кой он нам.
Хриплый старик оживился:
— Хармон, так может, это… и я тож пойду?
— О раненых товарищах не желаешь побеспокоиться?
Секироносец с дырой в боку уже не дергался, остальные двое сопели и постанывали. Было заметно, что старику плевать на них, и сохранение собственной шкуры видится ему единственно важной задачей. Однако он просипел:
— А то как же. Возьму их, значит, под ручки, и пойдем себе.
— Конечно, — кивнул Хармон. — Возьмешь и пойдешь, отчего же нет. Раненым уход нужен, старикам — покой. Тридцать агаток.
— Чего?!.
— Агаток. Это круглые такие серебряшки с женским личиком. Тридцать. Это трижды столько, сколько у тебя пальцев.
— Хармон… Хармон!.. — заныл седой. — Хармон, слышь… Это же добрая елена! Откуда у меня столько? Помилосердствуй!
— Помнится, год назад наше с тобою знакомство стало мне в дюжину агаток.
— Так дюжина же! Не тридцать! — возопил старик.
— Так и год прошел. А деньги к деньгам липнут, как снег к снегу. И вот я думаю, что ты на мою дюжину серебряков еще полторы успел налепить. Я бы точно успел, останься та дюжина в моем кошеле.
— Они… э… они… там, в хижине.