— Какие у него глаза? — спрашивала Полли.
Хармону отчего-то помнилось, что глаза тюремщика были кроваво-красными.
— Тьма их разберет.
— А волосы какие?
Он пытался вспомнить, и видел то черные сальные патлы, то серую шерсть, стоящую торчком, как у волка на загривке.
— И волос не помню.
— Ну, а лицо? — добивалась Луиза. — Борода, усы были?
Мысленному взору Хармона борода тюремщика виделась настолько буйной и густой, что закрывала собою все лицо, кроме глаз. Борода скрывала даже губы тюремщика, и его голос пробивался сквозь темную толщу волос, отчего становился глухим и невнятным.
— Борода, кажись, была… Большая такая и темная. Но, может, и нет.
— А нос? Какой у него был нос? Прямой? Длинный или короткий? Картошкой или тонкий?
— Кажется, крючком был и острый… как у коршуна. Но могу и ошибиться.
— Ну, вы чудите, хозяин! — поражался Джоакин. — Вы о нем хоть что-то запомнили точно?
— Да! — выпалил Хармон. — Он был тощий, как скелет!
Но тут же усомнился в своих словах. По правде, в воспоминаниях тюремщик виделся Хармону размытым и жутким пятном, наподобие призрака. Однако пятно это было довольно широким.
— Нет, друзья, наверное, про тощего я соврал. Не тощий он был, а наоборот, очень даже толстый.
— Так что же, толстый, говорите?
— Да, жирный, как кабан! — Хармон поколебался. — Или это я герцога вспоминаю?..
Луиза первой потеряла терпение:
— Хозяин, как мы, по-вашему, найдем его, если вы ни черта не помните? Ступайте тогда прямиком к барону и опишите ему злодея, как нам. Авось барон поймет, кого искать.
Полли вступилась за Хармона:
— Ну, что вы накинулись! В подземелье было темно, вот хозяин и не разглядел. Вы бы лучше посочувствовали.
— Ага, вот это самое и барону скажешь: вы, милорд, лучше нам посочувствуйте, чем товар требовать. Бароны — они такой сочувственный народец! Как услышат о чужой беде, так сразу в слезы.
Хармон хмурился, дергал себя за бороду, теребил волосы, сжимал виски. Надо же такому случиться — все из головы вылетело! К слову сказать, вида пыточных инструментов Хармон тоже не помнил. Названия сохранились в уме: Голодный Волк, Куховарка, Спелое Яблочко. А вот как они выглядели — ни намека. Будто клочки тумана лежали на столе, а не железная машинерия.
— На кого хоть был похож этот ваш тюремщик? — сделал еще одну попытку Джоакин. — Выглядел он воином или разбойником, или купцом, или, может, благородным?
Хармона внезапно осенило:
— На пивовара он походил — вот на кого!
— Точно?
— Уж точнее не бывает! Вылитый пивовар! Я еще удивился: с чего это меня пивовар допрашивает?..
Доксет присвистнул: