Хармон стремительно зашагал к фургону. Подхватил арбалет — он ведь не хочет, чтобы Джоакин угостил его болтом в спину! Сгреб монеты из тайников, вексель и так был при нем. Схватил плащ и кафтан, и камзол Молчаливого Джека. Направился к лошади. Джоакин сумел сесть и вынуть из ножен кинжал. Но он не умел метать левой рукой, а правая свисала плетью.
— Остановись, тварь! Трусливый гад! Подойди ко мне!
Хармон ничего не ответил — язык не слушался. Забрался в седло и двинул коня. Крики Джоакина угасли под звуком копыт.
Сфера моя! Хармон ждал, что сверток вольет в грудь божественное тепло, и все станет хорошо, и исчезнет мучительная, гложущая боль. Но тепло никак не приходило.
Искра 3 июля 1774 г. Фаунтерра, резиденция Нортвудов
Лекарь пускал Мире кровь, когда служанка доложила о госте. Из разреза на руке жидкость тонкой струйкой стекала в таз, на дне расплывалась вишневая лужа. Лекарь избегал смотреть в лицо девушке.
— Сегодня, как будто, получше, — неуверенно сказал он, бросив взгляд на леди Сибил, словно ища поддержки.
— Да, дитя мое, сегодня ты определенно выглядишь бодрее.
Графиня лгала более умело, чем лекарь.
Вошла Элис и доложила:
— Миледи, сударь Марк желает видеть леди Глорию.
— Еще чего! — фыркнула графиня. — Бедная девочка не в том состоянии, чтобы отвечать на его дурацкие вопросы. Пусть убирается!
— Да, миледи.
— Нет, прошу, позвольте Марку войти! — вмешалась Мира. — Я очень хочу услышать, что он скажет. Прошу!
Ее голос звучал очень слабо, на грани слышимости. Возможно, поэтому леди Сибил не смогла отказать ей.
— Что ж… Пусть подождет внизу, пока лекарь окончит дело. И предупреди, что леди Глория больна. Ее нельзя беспокоить мелочами!
Вскоре процедура была завершена, лекарь перевязал руку тряпицей, на которой тут же расплылось влажное пятно.
— Не забывайте о красном вине, — напомнил он графине, — а также отвар полыни и зверобоя. Если будут головные боли, приложите к вискам серебряные монеты.
Еще как будут, — вяло подумала Мира. Боль не покидала ее уже несколько дней. Казалось, кто-то методично сверлит виски. Монеты, не раз уже испытанные, помогали не больше, чем всяческие отвары. Как ни странно, кровопускание приносило облегчение: после него Мира слабела и едва могла шевелиться, зато боль отступала, давая возможность поспать.
Дверь скрипнула, впустив в комнату Ворона Короны.
— Приветствую вас, леди Сибил, леди… — он осекся, когда глянул в лицо Мире.
— Я так плоха?.. — спросила она. — Жаль, Марк, что вы отказались от мысли лишить меня головы. В последнее время она доставляет мне так много хлопот.