— Нет, не стоит.
— Понимаю, миледи.
— И, Марк…
— Да, миледи?
— Попросите Бекку навестить меня.
— Конечно, непременно.
Пауза. Ворон, как будто, не хотел уходить, но под грозным взглядом графини все же поднялся.
— До новых встреч, леди Глория.
Как нарочито!.. Если бы он не думал, что я при смерти, то сказал бы обычное «прощайте».
— До новых встреч, Марк.
Он вышел, леди Сибил последовала за ним.
Мира сомкнула веки.
Стрела 6—11 июля 1774 от Сошествия берега Реки
Уйдя от тропы на милю, Эрвин сделал остановку. Промыл и перевязал рану, вновь начавшую кровоточить. Напился, бросил в рот пару горстей лесных орехов. Не тратя времени, двинулся дальше.
Джемис, конечно, был прав: их станут искать у Реки. Тот солдат с Предметом, видящим сквозь преграды, возможно, сумел разглядеть северян и понял, кто они такие. А если не сумел, то в плече командира Пауля остался болт. Опытный воин легко определит, где сделан болт, каким типом арбалета выпущен. Врагам не составит труда понять, с кем имеют дело. Тогда они сделают вывод: северяне имеют лишь один путь вернуться домой — через Реку. Едва враги потеряют следы Джемиса, как тут же двинутся к Реке на перехват. Если же настигнут и убьют воина (о чем Эрвину не хотелось думать), то снова-таки двинутся к Реке: где еще им искать сбежавшего лорда, как не на пути домой?
Итак, Эрвин имеет в запасе ровно столько времени, сколько даст ему Джемис. Может быть, несколько часов. В лучшем случае, день.
Он ехал по ручью, стараясь не замечать нараставшей усталости и боли в груди. Искал, чем занять мысли. Оставаясь свободными, они вновь и вновь скатывались к горящим заживо пленникам, к измятому трупу девушки. По спине шел мороз, горло сдавливало клещами. Если бы я не попал, Пауль убил бы нас этой свистящей жутью. Но если бы я выстрелил минутой раньше — может быть, она осталась бы жива? Солдаты промахивались по ней…
Предметы, — отвлекал себя Эрвин. Говорящие Предметы. Предметы, способные убивать!
Древние легенды хранили память о них. Они вошли в писание под именем Перстов Вильгельма. Первый правитель Полари, Праотец Вильгельм, с их помощью одолел и подчинил себе варварскую орду. Но после него никто и никогда не использовал Предметы в качестве оружия. Персты Вильгельма были утрачены, язык Предметов — забыт. В том проявилась воля богов, утверждало писание. Никто, кроме Праотцов и Праматерей, не смеет воспользоваться священным оружием. Это наибольший грех, какой может совершить человек. Предметы — самое светлое и святое, что осталось в подлунном мире после ухода Праматерей. Использовать их во зло — хуже, чем пытать ребенка на алтаре церкви. Даже убийство собственной матери не идет в сравнение с этим. Чтобы оградить потомков от такого бремени, Праотец Вильгельм незадолго до смерти уничтожил Персты.