— Много, милорд.
— Я хочу, — сказал Эрвин, указав на восточный берег, — чтобы их не стало. Ни единого живого существа из тех, кто носит алые рубахи. Ни одного бревна от их форта, и ни единого Предмета. Я хочу, чтобы восточнее Реки не осталось ничего. Кто может умирать, пусть умрет. Что может гореть, пусть сгорит. Как полагаете, с этим справится войско Дома Ориджин?
Воин оскалил зубы:
— Если кто и сможет загнать клинок под хвост Темному Идо, то это — мы. Приведем сюда полный батальон и поглядим, чего стоит их проклятая крепость!
— Но тот, кто повелевает этими людьми, находится не здесь, — медленно произнес Эрвин. — Вы понимаете это, Джемис?
— Пойду ли я за вами в Фаунтерру?.. — спросил воин и усмехнулся. — Куда понадобится, милорд. Хоть на Звезду.
Эрвин спросил:
— Что вы сделали с Хойтом? Тем осажденным городом, где начался мор?
— Мы не штурмовали его. Когда горожан осталась горстка, они поняли, что наши мечи милосерднее мора, и отперли ворота. Мы послали внутрь всего один отряд с факелами.
— И сожгли город?
— Дотла, милорд. Катапультами метали смолу и масло, чтобы горело жарче. Ров засыпали известью, а поверх — землей. Когда закончили, остался ровный пустырь с огрызками стены.
— Полагаю, мор на этом прекратился?
— Да, милорд.
— Когда вернемся, мы сделаем здесь то же самое. А сейчас — в Первую Зиму.
Джемис оскалился по-волчьи:
— За смолой и катапультами?
— Именно.
— Милорд, думаете, его светлость поверит нам?
— Должен, — твердо сказал Эрвин, однако на уме было совсем иное. Нечего ждать помощи от отца. Так было всегда. Но с вашей помощью, отец, или без нее, я все равно сделаю то, что должно быть сделано.
Монета Начало июля 1774 года от Сошествия Праматерей Земли Короны — Альмера — Излучина
— Паула Роджер, еще винца, а?
Хозяин гостиницы слащаво улыбался. Хармон заглянул в кувшин, на дне которого оставалось печально мало жидкости, и кивнул.
— Да, винца хорошо бы.
Хозяин махнул служанке, и на столе возник второй кувшин.
— А не нужна ли тебе, Хармон Паула, компания? Одному пить — богов гневить, верно?
Компания Хармону была нужна, и больше, чем хозяин мог себе представить. За последние полмесяца торговец ни с одной живой душой не сказал больше пары слов. Ночами просыпался и всерьез подумывал над тем, не завыть ли на луну. Волкам оно помогает, может, и Хармону облегчит душу?..
— Так что же, я к тебе присяду, друг-торговец? Расскажешь мне, где монетка живет. Авось, и я в те места наведюсь!
Нет, как ни хотелось Хармону побеседовать, хозяин гостиницы не подходил: был он слишком весел и разухабист. Неуместно это, против шерсти. Хармон покачал головой.