Где-то дальше из темноты слышался плеск воды. И я, запалив от ближайшего костра один из факелов, которые понаделали австрийцы за время своего пребывания здесь из каких-то тряпок, насаженных на палки и пропитанных чем-то вроде горючего масла, применяемого для масляных ламп, двинулся в том направлении. Баронесса храбро шла за мной, придерживая свою длинную темную юбку, надетую под шубу из чернобурки. Впереди первый зал каменоломни раздваивался на два. Массивная стена из нетронутой породы разделяла эти помещения глухой перегородкой. Мы же повернули направо, где оказался небольшой водопад, стекающий по дальней стене в длинный желоб, откуда вода уходила в черный зев трещины в полу, скатываясь вниз сквозь холм и вытекая наружу ручейком уже возле его подножия.
«Неплохой природный бункер. Имеются природная вентиляция и источник воды. Отличное сочетание для выживания», — подумал я. А Иржина, глядя на маленький водопад, струйки которого текли по камню стены, переливаясь в отблесках пламени факела, проговорила:
— Признаться, князь, я никак не ожидала увидеть здесь нечто подобное. Тут очень красиво! И, если позволите, я бы хотела разместиться возле источника…
Договорить я ей не дал, ее запах вскружил мне голову. И, прижав к себе, я поцеловав ее в губы. А она страстно ответила на мой поцелуй, обвив мою шею руками. Но, наши объятия прервали шаги и голоса солдат, несущих от обоза ведра, чтобы набирать воду, отчего мы тут же оторвались друг от друга, делая вид, что ничего не было. Но, бойцы все равно посматривали на нас косо в свете факелов, которые каждый из них нес в руке, другой сжимая железную ручку деревянного ведра, напоминающего бочонок без крышки.
Увидев среди солдат одного из унтеров, я приказал ему организовать костры возле источника для прогрева помещения. А сам двинулся в сопровождении баронессы обратно. Возвратившись к развилке перед скальной перегородкой, мы повернули в этот раз налево, оказавшись в подземном зале, где еще не были. Эта выработка больше напоминала длинный и достаточно широкий подземный коридор, чем зал. А в его дальнем торце начиналась совсем другая скальная порода. Вовсе уже не известняк, а более крепкая и темная. И потому штольня, пробитая в этой скале, выглядела узкой в сравнении с широкими выработками каменоломни.
А где-тот там впереди случился когда-то тот самый обвал, похоронивший шахтеров, о котором рассказывал мне Леопольд Моравский. Но, как выяснилось, рассказывал виконт эту историю не только мне. Успел он рассказать ее по дороге и Иржине. И потому баронесса сказала: