— Ты как?
— Нормально, по кисти прошло. Царапина! За тебя больше боялся, — Василий смотрит на перевязанную руку и говорит тише. — Но ты, молоток, с дубинкой неплохо придумал. Никогда такой борьбы не видел. Хотя служил в десантно-штурмовой.
— Боевое самбо?
— Оно самое.
— У меня китайская техника.
— Понятно. Приятно было познакомиться!
Мы обменялись рукопожатиями. У меня появился еще один товарищ.
— Что у тебя в руке было?
Как этот Соколов может тихо подкрадываться.
— Ничего, товарищ Соколов.
— Не темни, Караджич!
— Так все равно не положено. Вы раскололи Хмурого?
— Завтра займемся.
— Так не пойдет.
Капитан не успевает ничего сказать, как я подпрыгиваю к «Бобику». Задние его двери в тени, потому никто не видит мой болевой прием. Китайцы в этом деле чудовищно эффективны.
— Сучара!
— Неужели больно?
— Караджич, охренел?
— Спокойно, товарищ капитан. Следов не останется. А вот Хмурый нам сейчас ответит, с кем долей малой делится. Ты же должен с кем-то делиться, на общак засылать?
Соловьев с любопытством смотрит на меня. Хмурый корчится, злобно цедя:
— Тебе конец, баклан.
— Да ладно? Товарищ капитан, объясните ему, какой срок ему грозит за организацию преступной банды. Есть у нас, что в кодексе про организованную преступность?
— Недавно внесли. Так что светит тебе, Хмурый, от двенадцати до пятнадцати.
Парниша разом обмяк. Это уже совсем не хулиганка и ему уже есть восемнадцать. Я отпинываю шпану в сторону. Соловьев с любопытством наблюдает за моими противоправными действиями, а затем роняет.
— Жестко ты с ним!
— С волками жить, по-волчьи выть.
Опер загадочно улыбается:
— Утром обязательно поплывет. Я эту публику хорошо знаю. А тебя, Сергей с боевым крещением. Наш ты человек, наш!
Глава 23 Утро вечера мудренее
Сквозь сон пробивалась непонятная нудная трель. Я поднял голову с подушки и только после этого осознал, что это звонит телефон. Кому это я в такую рань понадобился? Глянув на часы, понял, что уже вовсе не утро. Подъем! В три скачка преодолев расстояние до столика, я поднял трубку. Хорошо знакомый грудной голос ехидно поинтересовался:
— Ну ты и соня! Что такого делал ночью?
На самом деле я уловил в голосе Вероники оттенок тревоги. И в самом деле, что молодой парень цветущего возраста может делать ночью? Ответов слишком много и не всегда приятных для девушки.
— В засаде сидел!
— Чего-чего?
Отклик вышел на редкость искренним. Но я был рад слышать её голос. Две недели прошло, а мне уже не хватало женского общества. Нет, я не пошел напропалую гульбанить, да и некогда было думать о постороннем. Сессия в разгаре!