Укс провел по струнам — гитара отозвалась вздохом-эхом бесчисленных бездн…

…— Нельзя объять необъятное, как утверждают знающие специалисты, — продолжила Профессор, — но попробуем хотя бы краем глаза заглянуть за горизонт. Начнем с нашего, контрабандистского. Жили некогда поэт и сочинитель Эдуард Багрицкий и профессор-металлург, композитор Виктор Берковский. Никогда они друг друга не видели, поскольку не совпали возрастом и жили в разных городах. Но происходило то на берегах водного моря, именуемого просто и мрачно — Черное…

Гитарист нежнее обнял инструмент, повел мелодию, осторожно поддержала ритм матросская гармоника, вступил робкий барабан, и нарастала волна…

— По рыбам, по звездам

Проносит шаланду:

Три гнома в Одессу

Везут контрабанду….

Втянулись музыканты, пела-декламировала прищурившаяся вдаль лектор — перед ее глазами были те самые волны, обшарпанный борт баркаса, тюки груза…. И слушатели видели ту ночь, усатых коллег, влажный холодный туман и ствол револьвера неведомого «пахана»…

….—Чтоб звездами сыпалась

Кровь человечья,

Чтоб выстрелом рваться

Вселенной навстречу,

Чтоб волн запевал

Оголтелый народ,

Чтоб злобная песня

Коверкала рот, —

И петь, задыхаясь,

На страшном просторе:

"Ай, Черное море,

Хорошее море…!" …

…И было еще много песен, Лоуд вспоминала древние славные имена, накатывали на слушателей знаменитые в очень далеких мирах поэтические строки, пусть немного спорно, но бережно и вдохновенно переведенные. И Укс играл, иногда подпевал чуткой, но не особо-то виртуозной в вокальном смысле напарнице. Заключительные мелодии вела уже одна гитара, остальные корабельные инструменты не решались поддержать — слишком сложно, тут своей невеликой магией не поможешь, только напортачишь. Это же Обыкновенное чудо, которое почти невозможно воплотить:

…Из миража, из ничего,

Из сумасбродства моего —

Вдруг возникает чей-то лик

И обретает цвет и звук,

И плоть, и страсть!

Нелепо, смешно, безрассудно, безумно —

Волшебно…

Последнее касание струн, стихла измученная гитара, уходящая нота еще звенела над палубой, а потом смыли ее аплодисменты. Уже без свиста и гика, просто удары ладоней, но искренние…

Вообще Укс был к аплодисментам равнодушен. Поскольку не артист и не музыкант, Логос свидетель, никогда себя таким и не считал. Просто помогал напарнице, да оно и интересно было, захватывало. Но аплодисменты и слава… пустое, легковесное.

Иное дело глаза Фунтика — потрясенные и восхищенные. Глупейший способ завоевывать внимание девушки, никогда бы до такого не унизился. Но раз совпало… Боги усмехнутся, но хорошо же вышло.