— Так, кто тут у нас? — пробубнил главный судья, разворачивая пергамент протокола.

Ввиду отсутствия адвоката и чистосердечного содействия суду раскаявшихся преступников, процесс судебного разбирательства занял считанные минуты. Как выразился председатель отделения этого РИСТа — «приятно работать со столь здравомыслящими преступниками и демонами». Собственно, зверь-демон помалкивал, хотя его пару раз так и подмывало ляпнуть что-то ироническое, едва сдержался, не стал отягощать. В общем, управились мгновенно, больше времени заняло оформление конфискуемого имущества: то «гитару» написали через «хэ», то струны пересчитывали.

— С контрабандой нужно что-то делать. Навезут невесть чего, а мы должны разбираться, — сердито попенял председатель трибунала. — Ты вот что, не мог с бубном богохульствовать или свирелью какой, вполне понятной и богами оправданной?

— Так случайно же, святые отцы, если бы я знал… — вздыхал Укс.

— За случайно бьют отчаянно, — сурово напомнил председатель. — Как ни крути, а полсотни бичей получишь.

— Давайте за раскаяние и помощь следствию скостим до сорока ударов, — ласково улыбаясь и не сводя взгляда с татуированных рук подсудимого, предложил мелковатый заседатель-инквизитор.

— Явный же рецидивист. Прожженный. И орудие богохульства редкостное, особой циничности, — брезгливо косясь на коллегу, напомнил второй заседатель, крепкий, со шрамом поперек лысины.

— У нас-то он в первый раз попался, — возразил доброжелательный милосердец, облизывая взглядом уже не только руки подсудимого.

— Без дебатов, братия! — рявкнул председатель. — Закон один для всех. Богохульнику — пятьдесят бичей. Демону — очистительное сожжение второй степени. Приговор окончательный, обжаловать можно по прибытии в Высшую инстанцию. Подсудимым приговор ясен? Отлично! Привести в исполнение немедля.

— Как немедля⁈ — ужаснулся Укс. — Ладно я, грешен, осознаю, стегайте. Но демон-то мой⁈ Его же сейчас жечь нельзя.

— Что еще за капризы? — удивился председатель. — Так разумно себя вели, почти примерно, и нате. Тебе еще полсотни за фантазии и противодействие добавить?

— Ваша святость, да какие же фантазии⁈ Сейчас же сожжение — оно же не второй степени будет, а пятой. А может, и шестой. Погода-то нынче какая⁈ — схватился за голову Укс, успевший вникнуть в нюансы здешнего судебного делопроизводства.

— Сожжения шестой степени не бывает, — заметил крепыш-заседатель, подходя к окну. — Работаем над этим вопросом, но пока прогресс и магия в этом направлении не продвинулись. Но в целом подсудимый прав — дождит изрядно, жечь придется медленно, а это и по форме, и по сути, уже четвертая степень.