Его карие глаза буквально метали молнии гнева. Ещё немного и они, казалось бы, могли пробить насквозь толстые кирпичные стены необычайно громадного и величественного зиккурата, возвышавшегося в самом центре многолюдного древнего города Эриду.

Квадратное, точно высеченное из камня, суровое лицо говорившего было обрамлено густой чёрной бородой, а длинные волосы собраны в тугой пучок на затылке и скреплены золотой заколкой, усыпанной драгоценными камнями. Его возраст, как и во всех случаях с представителями божественной расы, было невозможно определить наверняка. Исходя же из человеческих стандартов, на вид ему можно было бы дать лет сорок, не больше. Хотя, в данном случае, речь, конечно же, шла о возрасте, как минимум раз в двадцать превышавшем человеческий.

— Вчера они, никого не спросив, запросто забрали наших работников, поколениями работавших у нас на копях! Словно свою собственность. Просто потому, что им это было нужно и так захотелось, — продолжал он с не меньшим жаром, — Потом они и саму землю с копями заберут… А что дальше? Может наших жён захотят себе в наложницы⁈ Что скажешь, отец?

— Уймись, Мардук! — одёрнула его аннуначка, расположившаяся на мягком ложе у дальней стены, — Как ты разговариваешь с отцом? Мы же не твои дружки-приятели. Ты забыл почтение, дорогой.

Женщина была уже не так молода, но всё ещё необычайно прекрасна и величественна. Вероятно, в молодости она, наверно, вообще слыла первой красавицей среди аннунаков. Сидевший на троне пожилой и важный властелин поднял голову. Глаза его горели.

— Наш сын прав, дорогая моя Дамкина, — проговорил он, стукнув всё ещё крепким кулаком о подлокотник кресла, — Энлиль зашёл слишком далеко в своей заносчивости и стремлении к неограниченной власти. Мы ему не слуги, чтобы с нами так обращаться.

— Клянусь, они с Нинуртой, сполна ответят мне за это оскорбление! — запальчиво подхватил Мардук, — В отместку я сожгу их земли и города в Междуречье, вплоть до самого Ниппура.

— Но…это означает — открытую войну между нашими домами, — с сомнением протянула Дамкина, — Пролитие божественной крови во все времена было тяжким грехом. Разумно ли сейчас затевать на Земле такое? Мы ещё только-только преодолели ужасные последствия Великого Потопа. А тут опять….

— Позволь заметить тебе, матушка, что не мы начали эту войну, — подал голос с противоположного конца комнаты молодой и стройный аннунак в серебристой одежде воина, — Нинурта презрел все мыслимые границы, а его отец и наш дядя Энлиль, не только не остановил его бесчинства, как это и положено было Правителю, но и сам лично вмешался в конфликт в Абзу. Он ведь буквально вынудил силой и своей волей Правителя Шумера, подчиниться этому невыносимому зазнайке. Причём именно в тот момент, когда наш отец там отсутствовал. Пришли, как трусы, пока хозяина не было дома.