— Я же говорю — в надежном месте, — спокойно ответил Прохоров. — Сначала я получу деньги, а потом дам сигнал своим людям, и они привезут ваш товар. Вот только об оплате договоримся.

— Я же назвал вам сумму, — Воронцов сел в кресло и нервно плеснул в стакан виски, расплескав половину на полированный стол. — Мы всё обсудили.

— Нет, не всё, — Прохоров сдвинул брови. — Мы договаривались об одной сумме, з в одностороннем порядке решили ее изменить в меньшую сторону. Я не согласен и готов продать только за ту сумму, которую мы обсуждали изначально.

— Я вам… — Воронцов вдруг осекся, выдохнул, налил себе еще виски и сделал два больших глотка. У него тут же перехватило дыхание. Закусив вяленой телятиной, он продолжил. — Я вам передал артефакт — а это уже уменьшение суммы. К тому же взял в аренду на день пристань с «Серой гаванью», чтобы нам никто не мешал совершить сделку.

Последние слова Воронцов прокричал, выпучив на него покрасневшие от недосыпа глаза.

Вот же ненормальный ублюдок, неуравновешенный и поэтому опасный. Похожий урод убил отца Прохорова. Тогда ему было лет пять. А когда он подрос и попытался отомстить, обнаружил этого гада в психиатрическом стационаре, пускающим слюни и ходящим под себя.

— Разве я не прав⁈ — не мог остановиться Воронцов.

— Нет, — спокойно и резко ответилПрохоров, решив немного осадить его. Пусть остальные шавки трясутся перед ним. Не на того напал! — Вы не правы, Петр Иваныч. Мы не обговаривали эти условия. И если уж на то пошло, то вы своим наплевательским отношением уж точно нанесли мне оскорбление.

Воронцов моментально остыл и задумался, крутя перед собой стакан с янтарным напитком. Затем допил его в один глоток и вновь посмотрел на Прохорова:

— Могу поднять до семидесяти процентов вместо пятидесяти от исходной суммы.

— Нет. Я вам, конечно, очень благодарен за артефакт. Кстати, вот он, — Прохоров положил на стол перед собой золотой медальон в виде змеи. — Премного благодарен за то, что потратились на подготовку к нашей встрече… При всем уважении — девяносто процентов от суммы. Десять, так и быть, уступаю.

— Не надо мне делать одолжений! — Воронцов вновь начал вскипать. — Восемьдесят, и ни процента больше! Слышите? — затем он вновь вскочил. — Да что, плять, за день такой сегодня! Где виски⁈ Машка!

В каюте показалась испуганная молодая служанка.

— Да, хозяин, — опустила она взгляд.

— Я тебя просил принести больше виски! Просил⁈ — прожег её взглядом захмелевший Воронцов и швырнул пустую бутылку об стену.

— БАХ! — тара с громким хлопком рассыпалась на осколки, оставляя мокрое бесформенное пятно на металлической стене каюты.