— Так и будет, Жора, — ответил я телохранителю. Жаль, что он мне не может помочь. Билет, который стоит бешеных денег, я бы ему взял. Но вот как назло —, в зрительный зал пускают только аристократов. За ходом боя он мог следить лишь через обзорный экран, размещенный у потолка комнаты подготовки.

Я вышел на арену и оглядел ряды зрителей. Да, сооружение впечатляло не только своими размерами, но и вместимостью. Я сбился со счета, силясь определить, сколько же рядов в этом амфитеатре.

Гладкую арену устилал желтый песок, а справа находился стенд с холодным оружием от мечей до копий на случай, если понадобится дополнительное оружие. Ещё я заметил практически невидимый мерцающий купол. Он отделял пространство арены от зрителей, защищая от магии и сорвавшихся ударов.

Я взглянул вверх и отметил крытую ложу, где восседал Император, окруженный охраной. Слева сидела судя по всему его супруга с тем самым внуком, справа Надя, у которой от удивления аж вытянулось лицо. Получается, что мало кто знал о моем участии.

А в первых рядах я заметил Полину, которую подпирали с двух сторон одетые в черные костюмы люди Шепелева. Сам бандит сидел выше на ряд. Так я предполагал. Если что пойдет не так — он вполне может дотянуться до девушки.

«Лея, ты знаешь, что делать, — отпустил я паучиху, скрытую камуфлятором. — Всё, как мы обсуждали. Только смотри мне, не геройствуй. И без кровожадности».

«Все будет замечательно. Ты же меня знаешь, хозяин». — откликнулась Лея.

«Знаю, поэтому и предупредил», — ответил я, направляясь в центр арены.

— Итак, мы видим, как на ринге появляется первый гладиатор! — распинался между тем ведущий, мужик, одетый в красный костюм. В руках он держал артефакт, усиливающий голос и напоминающий конус. — Темная лошадка! Лучник! А против него — известный всем нам Ироке-е-ез! Он не любит назойливых взглядов… те кто этого не понимают давно уже в могиле! Ха-ха!

Я увидел накачанного полуголого мужика с колоритной красной прической — череп был выбрит почти полность, кроме торчащей вверх полосы ярко-красных волос.

На смуглой коже татуировки в виде молний и черепов. На поясе в специальных ячейках короткие метательные копья с тупыми металлическими наконечниками.

— Ты чо вылупился, ептвоюмать⁈ — оскалился Ирокез, позвякивая ожерельем из каких-то костей, болтающихся на шее.

— Зря ты отрастил хохолок. Помнётся, когда падать будешь, — оскалился я в ответ.

Ирокез аж подскочил, раздув ноздри:

— Я тебя ушатаю, сучара! И этот сраный лук сломаю о твой череп!

— Мечтай, петушок, сколько угодно! Я же не запрещаю. Ха-ха! — в ответ на мои слова Ирокез разразился матерной тирадой.