— Лучник уже готов к бою! — продолжал кричать ведущий. — Но где же его противник? А вот и он! Грозный и неумолимый победитель десяти боев подряд! Лазарь! Встречайте!

— ЛА-ЗАРЬ! ЛА-ЗАРЬ! — скандировали зрители.

— ЛУЧ-НИК! ЛУЧ-НИК! — различал я среди рева толпы.

На арену вышел, гремя латами, как и предупреждала Гордеева, рыцарь. Он был закрыт со всех сторон серебристым металлом. поблескивающим от магии. На его поясе висел меч в ножнах, сбоку болтался топор. А рядом с моим противником бежал зверек, похожий на костяной мешок с небольшой заостренной мордой. Животное было закрыта броней, через которую воинственно смотрели на нас черные глаза-бусины.

Лазарь прогремел доспехами в центр арены, вставая напротив меня, и поднял руку вверх, приветствуя публику.

Я же не удержался и прыснул со смеху.

Он напомнил мне сэра Годрика из моего мира. Тот хвастался своей бронёй и натирал её до блеска чуть ли не каждый день. Дети его звали воином света. А во время первого серьёзного сражения его сбили с лошади, и он превратился в беспомощную черепаху.

Когда мы рассеяли армию врага, все увидели помятый доспех. Потом сэра Родрика из повреждённой брони очень долго доставали дворцовые алхимики, вытравливая металл едкими растворами. Даже выражение лица в открытом забрале шлема у этого Лазаря было таким же. Хмурое, со знакомым прищуром.

— Представляем питомцев! — продолжал ведущий. — Питомец Лучника — Пал Палыч, лавовый кот! Питомец Лазаря — Эндрю, броненосец-перевертыш!

Подошел прислужник в белой мантии, выдал нам стоп-артефакты и рассказал, как им пользоваться. Все это я уже проходил.

— Итак! Бой начинается!!! — закричал ведущий и убежал в сторону.

Мы остались одни в центре. Справа я заметил знакомый стенд с оружием. Теперь я понимал, что оно из себя представляет. Нельзя ни в коем случае дать возможность противнику добраться к нему.

Пал Палыч нервничал. Я видел это по искрам, пробегающим по его шерстке. К тому же кот ещё и рычал на питомца рыцаря.

— Чем вы изволите быть избиты, сударь⁈ — вежливо поинтересовался Лазарь. Я кое-как его слышал сквозь шум толпы. — Мечом, топором или моим питомцем?

— Думаю, что вы слишком самоуверенны, сударь, — ответил в тон ему, ухмыляясь. — Когда упадете на этот песок и будете хныкать от боли, как девочка, вспомните мои слова.

— Тогда приступим, я думаю, — растянул он тонкие губы в подобие улыбки. — Жалеть я вас не буду.

— Почему? За что мне это? — скривился я, сложив губы бантиком. — Пожалейте меня, о Лазарь. Не надо меня больно бить. Пжалста, — затем поменял тон на серьезный, — А может ещё на колени упасть перед тобой, мечтатель? П*здеть вы все горазды! Покажи себя в бою!