По истории продолжили проходить историю образования Российской Империи, и уже изучали времена царствования Мелеха, сына Хорса. Именно в этот период происходили первые стычки с молодым, но дерзким Римским государством. Иван Сергеевич продолжал сыпать направо и налево теориями заговора. Откуда он их брал — уму непостижимо. Но главное, что он в них верил, пытаясь и нас перетащить на свою сторону. Но это трудно было сделать с аудиторией, засыпающей под его монотонное бурчание.

На общей физической подготовке Удавкин нас прогнал ещё раз через полосу препятствий. Мне пришлось приобрести новые специальные кроссовки. В итоге я блестяще справился с испытанием.

А на монстрологии подвыпивший Безбородко рассказал нам о существах Бездны. И я понял с его слов, что сумеречная зона разделена на отличные друг от друга локации, которые связаны между собой внутренними «мостами»-переходами. Такая же разная — Бездна. Две расположенные рядом области Империи могут иметь кардинально противоположные «миры» Бездны. Бездна это — хаос. Хаос — это Бездна.

В целом учебная неделя завершалась уроком фехтования. Габриэль Санчес был бодр, весел, и энергично махал шпагой, показывая туше и замысловатые финты, различные батманы, то есть удары по клинку противника для ухода от удара

— Теперь оттачивать один приём. Финт, который я показывать, спасать мне жизнь. Много раз… — окинул нас взглядом испанец. — Показывать ещё раз. Вот!

Он сделал шажок вперед, выписал восьмерку слева, затем ещё несколько связанных с ней плавных движений, и завершил все выпадом.

— Так! Запоминать! Скоро биться в спарринг! Выставлять баллы! — закричал Санчес и вновь повторил.

Я быстро разобрал его движения на фрагменты, затем проиграл в голове. Несложно запомнить, если разделить все эти неуловимые, казалось бы, взмахи таким образом.

— Итак! К барьеру, хмурые господа и дамы! — крикнул Санчес, довольно улыбаясь.

Все и правда были напряженными и хмурыми, пытаясь вспомнить, что показал испанец. В этот раз мы выходили по две пары, вставая друг против друга.

Помощников у Санчеса не было, и он внимательно смотрел со стороны, иногда цокая языком или эмоционально вскрикивая, говоря что-то на испанском.

Я вышел против Глеба.

— Ну ты понял, что тебе хана? — улыбнулся он.

— Ты давай штаны ещё раз не намочи, — ответил я, ударив по больному. Глеб аж затрясся от злобы.

— Начали! — крикнул Санчес нашим двум парам, и я решил не тянуть — провел тот финт, который и показывал испанец.

Укол в плечо для Глеба был не столь болезненным, сколько обидным, поэтому он тут же потребовал реванша.