— Давай, — ответил Дорада, — что у тебя в кружке?

— Вино.

— Допивай. Аквавиты налью.

— Уххх! Забористая штука, никогда такой не пробовал.

— Я тоже. Это алхимик принес.

— Джованни, а ты споешь? — спросил Максимилиан.

Джованни-Абдулла смог вспомнить из морских песен в основном арабские, что в кругу добрых католиков не вполне уместно. И еще кое-что.

— Могу спеть греческую песню «Арго».

— Про что?

— Про больную для гребцов тему взаимодействия задницы и скамьи, — как можно мягче описал песню Джованни.

— Не, ты что! — возразил брат Витторио, — Только не это!

— Почему? — спросила Кармина.

— Потому что у нас у всех сейчас задницы на скамейках. С этой песни гребцами себя почувствуем, а кому это надо? Хорошо ведь сидим.

— Эй, Джованни! Ты ведь Абдулла на самом деле! — обратился Мятый громче, чем стоило бы, — Правду говорят, что нет Бога кроме Аллаха и Магомет — Пророк Его?

— Врут, — ответил Тодт быстрее, чем нашелся с ответом Джованни-Абдулла.

— Врут нехристи, неправда все это, — ответил корсиканец, подумав, что в сложившихся обстоятельствах он больше Джованни, чем Абдулла, а Аллах, если что, милостивый и милосердный.

Впрочем, Отца, Сына и Святого Духа этот пират предавал ничуть не с большими затруднениями, чем Аллаха и Пророка Его.

— Сдается мне, в тебя демон вселился, — сказал Тодт Мятому.

— Бебебе, — ответил Мятый и показал рожки.

Тодт повернулся в другую сторону.

— Книжник, ты вроде разбираешься в изгнании демонов.

— Я тоже думал, что разбираюсь, — ответил Книжник, — Но на деле это намного сложнее, чем в книгах пишут.

— Ты как раз недавно кого-то изгонял. Что пришлось сделать? — продолжил Тодт.

— Хребет сломать для начала. Потом пулю в голову, экзорцизм прочитать и святой водой полить, — ответил Книжник, — Между первым и вторым действием с демоном можно еще поговорить как с человеком.

— Серебряную пулю?

— Какую Бог пошлет. Я на всякий случай свинцовые освятил.

— Этак ведь одержимый и сам умрет.

— Конечно. Его потом еще отпеть надо. И святой водой поливать, пока вода дымить и пахнуть серой не перестанет.

Тодт тяжко вздохнул и огляделся. Дорада и Доменико как раз налили еще по немного, и у них в стеклянном кувшине осталось еще с половину.

— Дайте мне кувшин, — попросил священник.

— Пожалуйста, — ответил Дорада и протянул кувшин почти не дрожащей рукой.

Тодт вылез со скамейки, подошел сзади к Мятому и налил ему в кружку аквавиты.

— Пей, грешник, во имя Господа нашего Иисуса Христа.

Мятый глотнул, подавился, но проглотил.

— До дна, — приказал Тодт.

Мятый закинул в себя остаток из кружки.

— Читай «Отче наш».