— Вам знаком этот предмет? — спросил Мальваузен, выкладывая на стол счетную книгу.

— Это счетная книга, — испуганно ответила Кармина.

— Ваш почерк?

— Я вообще не понимаю, что тут написано.

— Врет, — сказал Мальваузен, обращаясь к де Ментону по-французски, — Это женский почерк.

— А что написано? — спросил де Ментон, — На каком это языке?

— Наvolgare , простолюдины не знают высокой латыни.

— Я знаю, что такое вольгаре. Там нормальные буквы, а не вот это вот все.

— Зеркальный шифр, — Мальваузен поднес книгу к зеркалу.

Де Ментон посмотрел и кивнул.

— Я бы не догадался, но у нее хороший женский почерк, поэтому можно узнать буквы. Почерк женщины, которая пишет часто и много. Женщины, которая знает, о чем пишет.

— О чем же она пишет? — спросил рыцарь.

— Она продает и покупает, — Мальваузен, пользуясь большим и удобно висящим зеркалом, увлекся чтением, — Не часто. Еще принимает вещи на продажу и дает в долг.

— Что за вещи?

— Что угодно. Сукно, золотой перстень, шелковая одежда, вино…

— Скупщица краденого и ростовщица?

— Похоже.

— Благородные Рыцари не обижают Прекрасных Дам, — повторила Кармина, но без прежней уверенности.

— Я похож на благородного рыцаря? — спросил Мальваузен де Ментона по-итальянски, чтобы Кармина тоже слышала.

— Быдло ты, — ответил рыцарь, — Хоть сейчас на виселицу.

С лица Мальваузена пропала довольная улыбка идущей по следу собаки. Он явно ожидал подтверждения своей непохожести на рыцаря, но не в такой грубой и несправедливой форме. На «быдло» тиролец с умным лицом, чистыми руками и приличным костюмом никак не тянул.

— Вы несколько несправедливы, мессир, — сказал Мальваузен.

— Ты настолько обнаглел, что ждал положительного ответа? — рыцарь поднял бровь в искреннем удивлении.

Мальваузен вздохнул и повернулся к Кармине.

— Если мессиру угодно считать, что я быдло и висельник, так тому и быть. Я ведь не рыцарь и могу случайно обидеть даму?

— Не в присутствии рыцаря, — шепотом ответила испуганная Кармина.

— Ха! — Де Ментон вышел и захлопнул дверь. Дверь хлопнула и немного отскочила обратно, оставшись приоткрытой.

— Ты скупщица краденого и ростовщица, — сказал Мальваузен, — И то, что ты каким-то загадочным образом соблазнила какого-то благородного простака из какой-то глуши, еще не делает тебя Дамой.

— Мой муж вернется и вас всех поубивает.

— Скоро?

— Не знаю.

Мальваузен скептически улыбнулся.

— Но за меня и здесь есть кому постоять!

— Ваш кабак сгорел до основания, а его завсегдатаи ждут своей очереди на кладбище.

— Почему? Кому мы мешали?

— Вы бы и дальше никому не мешали. Нечего было прыгать выше головы. Золото королевы не для таких, как вы.