— Может быть, мессиру Луи стоит тоже поехать в Аренцано?

— Если пират или бунтовщик-гребец боится генуэзского флота, а был бы я пиратом, я бы его боялся, то он бросил корабль и повез золото сушей…

Де Ментон прервался на середине мысли. Все-таки, море или суша? Полез в кошелек, достал монету. Генуэзский дукат.

— Ворота это явно суша. Тогда крест — море.

Дукат упал воротами вверх.

— Я так и знал, — согласился с безмозглой монетой умный рыцарь, — Мне Аренцано, ты встречай Луи и ждите улова.

Около восьми часов утра. Рассветает. На дороге у монастыря Санта-Мария-ди-Латронорио.

— Дядя Максимилиан! Мы все сделали!

— Отлично, Фредерик! Где-то уже выкованы твои золотые шпоры. А кто эти люди?

— Нанял немного простолюдинов и попросил о помощи одного доброго рыцаря из Московии.

— Откуда? — удивился Макс.

— Из Московии. Устин!

Устин неслышно оказался рядом.

— Herr Maximilian von Niederklausitz, mein Onkel. Herr Ustin, Ivanov sin, представил старших Фредерик.

Рыцари посмотрели друг другу в глаза.

— Sprechen Sie Deutsch? — спросил Макс.

— Ja, — Устин неуверенно пожал плечами и взглянул на Фредерика.

— Он немного говорит и понимает, но говор сильно не наш, — пояснил Фредерик.

— Книжник! — позвал Макс.

Подошел Книжник.

— Сможешь переводить для этого славного рыцаря?

— Qualingua loquortibi? — спросил Книжник на высокой латыни, чтобы не перебирать все известные ему языки. Если рыцарь, то скорее всего латынь поймет.

— Kurwa! — выругался русский, услышав обращение на очередном незнакомом языке.

— О, Kurwa! — обрадовался Книжник, — Pan mówi po polsku?

Отслужив десяток лет госпиталием в монастыре недалеко от Венеции, Книжник принимал и восточных немцев, и поляков, проходивших с паломничеством в Рим. Он мог объясниться с паломником на любом восточно-немецком или южно-немецком диалекте, а по-польски говорил так себе, но понимал неплохо. Книжник принимал свои способности к языкам как дар Божий и не зарывал талант в землю.

Книжник и Устин немного попшекали и побжекали друг на друга и достигли почти полного взаимопонимания. По-польски Устин не то, чтобы говорил, но ругаться мог. Книжник понемногу начал понимать историю Устина на прусском диалекте немецкого с польскими и русскими выражениями.

Уже рассвело, когда отряд тронулся в сторону Генуи.

По телегам распределились так:

Первая телега. Птичка — возчик. В его телеге спят или просто отдыхают страшные Тодт и Мятый. И они не предадут, и он ничего нехорошего при них не сделает.

Вторая телега. Терцо — возчик. В его телеге спят оба негра. Сговориться они никак не смогут, во всяком случае сразу. Да и неграм здесь бежать некуда, хоть без денег, хоть с деньгами.