— Какие отношения у нас с тобой? — спросила Марта, — Деловые или дружеские?

— С того момента, как мы сражались плечом к плечу, наши деловые отношения поднялись на ступеньку и превратились в дружеские, — ответил Кокки.

— То есть, дружеские отношения крепче, чем деловые?

— Конечно!

— Нам следует как-то консумировать этот факт? — намекнула Марта.

— Если бы каждую сделку надо было консумировать как брак, Генуя бы превратилась в сплошной притон, — Кокки пошутил, но не подыграл.

— Ага. Сделки от тысячи дукатов консумировались бы в присутствии нотария, а от десяти тысяч в присутствии члена городского совета.

Кокки рассмеялся и продолжил свою мысль.

— Дружеские отношения крепче деловых только между мужчинами. Если говорить о деловых отношениях с дамами, то они могут держаться десятилетиями. Хотя дружеские отношения с ними же выходят на тонкую грань, где с одной стороны они могут подняться до романтических, а с другой — обрушиться и не вернуться даже к деловым.

— И куда мы выберем подтолкнуть их? — еще более явно намекнула Марта.

Кокки задумался над ответом. Марта даже собралась было обидеться на случай, если он скажет, что она не в его вкусе. Или придумает какую-нибудь глупость, чтобы не сказать прямо.

— В сторону романтических, — хрипло ответил Кокки.

— Ты сомневался? — недовольно спросила Марта, — Или никогда раньше не думал об этом?

— В прошлый твой визит мне почему-то показалось, что твое сердце занято. А сейчас ты приехала как вдова в трауре.

— Господи! Это просто легенда. И мое сердце сейчас свободно как никогда.

— Тогда идем наверх.

Когда гостеприимный хозяин с дамой поднимался к себе в спальню, никто не махал шляпами вслед и не отпускал глупых шуточек как выпившие южане непременно сделали бы, когда кто-то из своих недвусмысленно встает и уходит с женщиной в разгар застолья. Это серьезный такой показатель уважения.

Марта оглянулась и поняла, что в этой спальне не было ни дверей, ни даже стен. Это просто открытый балкон, надстроенный над фехтовальным залом. Сюда можно свободно пройти по лестнице, а с одной стороны вместо стены перила и занавеска.

— Ты стесняешься? — спросил Кокки, — Никто не зайдет.

Марта вспомнила походную жизнь и ночи с Маркусом в шатре или под тентом фургона, где от посторонних их отделял один слой ткани с дырками и занавеска вместо двери с замком.

Внизу уже послышались женские голоса и бодрые звуки трубы и барабана.

— Снимай уже это дурацкое платье, эти вязаные чулки и все остальное, — Кокки уже сидел на краю постели и развязывал дублет.

— Тут холодно. Прямо все-все снимать?