— Меня списали из-за золота королевы, — сказал Тарди, — В основном. Я слишком много знал.
— Много золота? — спросил Лис.
— Примерно триста тысяч дукатов.
— Простого человека убьют и за три. Но для Банка это меньше недельного оборота, верно?
— Верно.
— Та история с рыцарем-треплом де Лавалем?
— Она самая.
Принесли горячее. Свинина с тушеной капустой.
— Я вот подумал, — сказал Тарди, доев до половины порции, — Давайте украдем эти деньги?
Глава 5 8 декабря. К вопросу о том, какие бывают писари
В предыдущих сериях:
Антон Фуггер, племянник богатейшего финансиста Якоба Фуггера, встречает Марту в Марселе и делает ей предложение, от которого невозможно отказаться. Найти в Генуе триста тысяч дукатов, которое королева-мать стащила у короля, и убрать их куда угодно, чтобы ни королеве-матери, ни королю ничего не досталось. Хоть в море утопить.
— Добро пожаловать в Геную!
Марта прибыла в Геную как Мария Пескатори, вдова средней руки купца из Падуи. Падуя далеко, а по-итальянски Марта говорила как местная из окрестностей Венеции. Волосы ей покрасили в интенсивно черный цвет с седыми прядями, а кожу слегка тонировали орехом, что придавало Марте несколько простонародный вид. Одежду тоже подобрали в стиле обычной горожанки. Замаскировать зеленые глаза даже не пытались. Просто Марта надела самый широкий капюшон и начала ходить, ссутулившись и грустно опустив голову. Объемный плащ дополнял общее впечатление и превращал Марту из нестареющей северной красотки с формами в пожилую местную толстушку.
— Меня зовут Пьетро, — представился встречавший гостью куратор операции от Фуггеров.
Пьетро носил скромный наряд мелкого конторского служащего, но определенно мелким служащим не был. Ботинки сидели на ногах как нарисованные, узкие штаны не отвисали пузырями на коленях, плащ не висел мешком как с чужого плеча, волосы были не обстрижены и не обкорнаны, а причесаны и уложены. И лицо побрито вот прямо с утра пораньше. И осанка чуть ли не рыцарская без намека на какую-нибудь профессиональную сутулость простолюдинов. Но не местный. Руку на отсечение, не итальянец.
— Пьетро? — фыркнула Марта, — Ты скорее Петер или даже Пьер, а может и Питер.
«Пьетро» улыбнулся.
— Петер и есть, в честь отца. Здесь принято произносить имена на местный манер. Люди думают, что важно, в честь какого святого ты носишь имя.
Марта взглянула на руки Петера. Эти руки ни за серп, ни за молот не брались, а вот за перо — регулярно.
— Ты что, писарь?
— Официально да. Младший писарь в генуэзском филиале Фуггеров.
— А на самом деле?
— Писарь с мечом, — Петер гордо провел рукой по поясу, отодвинув просторный плащ. На поясе висел хороший меч с заметно потертой рукоятью.