В этом месте жили смертные люди. У них была одна особенность — они все были рыжими. В ночь на мой десятый день рождения я очутился именно в этом колодце, на краю деревни. И местные жители приютили меня, накормили. Я даже познакомился со своей одногодкой — рыжей девочкой по имени Мелли. Именно в её доме я остался жить.

В деревне было много странных обычаев и верований. Люди искренне верили, что они единственные в мире. И долго пытались понять, чей я сын и почему мои волосы такие странные.

Когда я сказал им, что за пределами колодца большой мир, полный миллионов людей, — меня высмеяли. Но не зло. Просто посмеялись над глупым ребёнком, который говорит чепуху.

Несколько дней прошло без происшествий. Я сдружился с Мелли, и мне с ней было очень комфортно. Я рассказывал ей о мире за пределами колодца, а она заворожённо слушала. Спустя пару дней она начала верить мне. Мы вместе искали способ выбраться из колодца. Но его стены были очень высокими — казалось, они поднимаются до самого неба.

Мы с Мелли строили лестницу, используя панцири жуков и деревья. Взрослые с улыбками наблюдали за нашими шалостями, открыто говоря, что в будущем мы будем красивой парой. Мелли всегда краснела при таких разговорах.

Пару раз меня силком тащили в реку и пытались вымыть мои волосы, чтобы они приняли «нормальный» цвет. Я не особо сопротивлялся. Разумеется, у них ничего не получилось.

Время неумолимо бежало, я прожил в колодце два месяца. За этот период наша лестница не достигла даже сотой части стены колодца. Я всё больше осознавал, что ситуация безнадёжная. Мне даже не хватит материала, чтобы достроить лестницу. А если бы и хватило — на это ушли бы годы. Когда я окончательно смирился с этим, меня захватила хандра. Я очень скучал по маме, мне не хотелось на всю жизнь остаться в колодце. Я сильно заболел.

Мелли была всегда рядом со мной, и благодаря ей мне становилось лучше. Я начал забывать о доме. Все вокруг говорят, что мы одни в мире. Может, это правда? А мама и Рай — это сон? Тогда, в десять лет, я начал верить, что на самом деле не существует ничего за пределами колодца. Я начал смущаться, что не такой, как все, — мне очень не нравились мои чёрные волосы, я хотел быть рыжим.

Так прошёл ещё месяц. Лестница, которую мы с Мелли строили, наполовину разрушилась. Она стала своеобразным памятником детской глупости. Мне было смешно, когда я смотрел на эту конструкцию. Построить лестницу до неба, ха! Каким же я был глупым.

Добродушный отец Мелли часто подшучивал надо мной из-за этой лестницы, и после одной такой шутки я решил её разрушить. Мы с Мелли шли к ней, когда внезапно потемнело.