— Не передёргивай.
— А ты не контролируй!
Слово вылетело — и повисло между нами, как удар.
Он застыл.
— Я тебя не контролирую.
— Правда? А что это тогда?
— Забота.
— Нет, Артём. Забота — это “ты не замёрзла?”. А “мне не нравится, что на тебя смотрят” — это уже не забота.
Его лицо стало каменным.
— Ты ищешь проблему там, где её нет.
— А ты создаёшь её там, где должна быть свобода!
Тишина стала звенящей.
Он подошёл ближе.
Слишком близко.
— Я не позволю никому смотреть на тебя как на доступную женщину.
— А я не позволю решать за меня, как мне быть женщиной!
Мы смотрели друг на друга, и впервые в наших ссорах я увидела не просто вспышку характера. Я увидела силу, которая привыкла побеждать.
И силу в себе, которая не хотела подчиняться.
— Ты станешь моей женой через неделю, — сказал он глухо.
— И что? Я перестану быть собой?
— Нет. Но ты начнёшь думать не только о себе.
Это ударило.
Очень.
— То есть сейчас я, по-твоему, эгоистка?
— Я этого не сказал.
— Но подумал.
Я схватила сумку.
— Я поеду домой.
Он не остановил сразу. Только когда я уже была в прихожей, вдруг догнал, развернул к себе.
— Не уходи так.
— А как? С улыбкой?
— Как женщина, которая понимает, что я просто боюсь тебя потерять.
Я замерла.
Потому что это была правда.
Опять правда.
И она снова ломала мою злость.
— Тогда не души меня этой любовью, — сказала я тихо. — Иначе в ней будет нечем дышать.
Он закрыл глаза.
Потом прижал меня к себе так крепко, что я услышала, как колотится его сердце.
— Я постараюсь, — прошептал он.
Я тогда поверила.
Как же я тогда ему поверила.
Глава 19
Глава 19
Свадьба была красивой.
Настолько, что мне иногда кажется: в тот день сама жизнь решила сначала подарить мне сказку по полной, чтобы потом было чем больнее ударить.
Церемония проходила за городом, в старой усадьбе с садом и высокими окнами. Конец мая. Воздух пах сиренью и влажной травой. Белые стулья, светлая арка, тихая музыка. Мама плакала уже с утра. Саша бегала вокруг меня как сумасшедшая, поправляя фату и повторяя, что если я сейчас упаду в обморок от счастья, она меня реанимирует.
Платье было не слишком пышным, но именно таким, о каком я мечтала: лёгкое, струящееся, с открытой спиной и тонким кружевом на плечах. Когда я впервые увидела себя в зеркале полностью собранной, мне на секунду показалось, что это не я. Слишком светлая. Слишком счастливая. Слишком открытая.
— Готова? — спросила мама, поправляя на мне серьгу.
— Нет.
— Это нормально.
— А если я расплачусь прямо там?
— Значит, будешь красивая и заплаканная. Твой муж от этого не сбежит.
Я улыбнулась.
Мой муж.
Боже.