Пока возницы были заняты, пассажиры двинулись в сторону постоялого дома. Он был поделен на две части: одна большая комната-столовая и ряд небольших комнаток-ночлежек. Кроме сбитых из досок кроватей там ничего и не было. Да и сами кровати матрасов как таковых не имели, а вместо них была настелена солома, поверх которой бросили домотканые одеяла. В стороне стоял туалет. Но это для слуг, так как дворянам предлагались горшки, как в поместьях, которые потом вынесут крепостные Митрохина. Комнаток в доме было немного — лишь половина людей из нашего каравана, даже если не считать возниц, могла на них переночевать. Поэтому их отдали адмиралу и людям из его свиты с самым высоким чином. Исключение сделали лишь для моих дам. Мне же предстояло ночевать в карете. Возницы планировали разместиться на конюшне, а тем, кому не досталось мест, устраивались в дилижансах.

— Вкусно пахнет, — оптимистично заметила Настя, когда мы вошли в зал местной столовой.

Не скажу, что запах был прямо с ног сшибающим, но аромат жареного мяса после долгого путешествия будил аппетит почище любого церковного колокола по утрам. Поэтому я быстро проводил дам до выделенной им комнатки, в которой кстати обычно размещалось по четыре человека, но Насте с Аней в силу их пола досталась комната на двоих. Меня к ним естественно не подселяли третьим. Даже если бы мы с Настей были уже мужем и женой, то из-за присутствия Анны мне ночевать с ними было не след. Там они оставили свои сумочки, оправились и вскоре вышли к столу.

Сами столы были длинными с рядами лавок вдоль них. Никаких излишеств, и на аристократов тут практически не рассчитывали. Больше бы местная «гостиница» подошла какому-нибудь купцу с нанятыми работниками. Или проезжему люду не высокого происхождения. Как я понимаю, предполагалось, что аристократы должны были выезжать из того же Царицына утром, чтобы к вечеру быть уже в Калаче. А вот там, как я думаю, должны быть приличные доходные дома. Увы, но наш караван был слишком большим, чтобы его можно было так быстро собрать.

Расположились мы за одним столом с Николаем Карловичем, который пожелал поговорить со мной.

— Роман, — начал адмирал, когда первый голод был утолен, — я помню, что ты говорил о капризной музе, но все же — подумай о еще одной песне наподобие «Петропавловска». Как видишь, времени в пути у тебя будет изрядно. В столице привыкли получать все самыми первыми, — стал он доверительно делиться со мной, — и быть «вторыми» в плане прослушивания даже столь восхитительного произведения… может вызвать неудовольствие у некоторых лиц.