— Да, Иван, напиши для нас и меня ещё что-нибудь, — улыбнулась обворожительной улыбкой Ирина Понаровская.
«Обложили гады, гонят весело под номера», — подумал я, понимая, что сочинить мне больше нечего!
— Через два дня, как буду деньги, сочиню, — соврал я, глядя честным немигающим взглядом на Плоткина и его ансамбль.
— Хорошо, не можешь «Листья жёлтые» или «Мой адрес Советский союз» не надо, — заканючил продюсер. — Напиши что-нибудь совсем простое. Одной песни не хватает для пластинки. Хоть «В траве сидел кузнечик». Хотя бы припев, остальное сами досочиним!
В поддержку Карабаса-Барабаса жалобно заголосила и вся его бродячая труппа.
— Стоп! — Вскрикнул я. — Хватит! Фууу, — выдохнул я, собираясь с мыслями. — Принесите из буфета кофе и дайте пять минут. — Сказав это, я принялся медленно вышагивать между рядов небольшого скромного актового зала.
— Сейчас, «во» песня будет, — уверенно заявил «Малыш», показав большой палец. — Ручаюсь.
«Ручается он, — зло подумал я. — Что я песенная дойная корова? Чижик пыжик, где ты был, я на свадьбе водку пил… Стоп! Свадьба! Да! Свадьба будет она не ладна с тамадой и с конкурсами кто больше выпьет водки! Кому-то напиться и погулять, пощупав подружек невесты, а кому-то потом с этой невестой жить несколько мучительных лет».
— Записывайте! — Махнул я рукой музыкантам. — Среди обычаев прекрасных, Мне вспомнить хочется один. — Я стал начитывать текст песни как стихи Блока. — Тот символ верности и счастья! От юных лет и до седин! А дальше так. — Я стал хлопать в ладоши и притоптывать ногой. — Оп, оп, оп, оп! Ах, э-э-тот миг неповторимый, Когда стучат, стучат взволнованно сердца! Тэц, тэц! И не забыть, бам, бам, как мы дарииили. Дpуг дpугу нежно, нежно, нежно два кольца! Танцую все! Обручальное кольцо, бэмс, бэмс, бэмс, бэмс! Не простое украшенье! Туц, туц! Двух сердец оно решенье, туду, ту! Обручальное кольцоооо! Ху, примерно так.
— Это же хиятра на все времена! — Подскочил на месте Плоткин. — Ну, Тафгай — ты гений! Будет тебе через два дня 4 тысячи 100 долларов США. Продано!
Глава 16
На следующее утро в четверг 27-го января в здании на Лужнецкой набережной состоялось очередное заседание Федерации хоккея СССР. На повестке дня стоял вопрос об утверждении окончательного состава сборной команды на олимпийский хоккейный турнир в Саппоро. Вёл собрание, на котором присутствовало множество чиновников разного уровня, несколько корреспондентов из центральных печатных изданий и всего пять отечественных тренеров, ответственный секретарь Федерации Андрей Васильевич Старовойтов. Присутствовал на заседании с раскалывающейся головой и я, так как полночи общались за жизнь на квартире у Саши Мальцева с Харламовым, Васильевым и Борькой Александровым.