На тактической сетке начал медленно проявляться красный мигающий маркер. Харрингтон очень силён, раз система считает его настолько опасным. За эти века он успел неплохо так нарастить свою мощь. На момент Великой Войны учёный находился на втором порядке, а сейчас интерфейс видит в нём не ниже четвёртого.

— Этот мир принадлежит и мне, — не остался в долгу наш Боб. — И всем Бобам, что ты отделил от себя и позволил действовать самостоятельно.

— Теперь я понимаю, что это было большой ошибкой. Нельзя давать своей части слишком много свободы, иначе она потом норовит стать главной. Боб, отдай мне всё, что получил от поглощения Древесной Матери, и я разрешу тебе вернуться. Вновь стать частью меня. Стать единым с миром и служить на благо нас.

Я не вмешивался в этот разговор, постоянно сканируя тактическую сеть. Пускай Боб сам разбирается с Харрингтоном, я же сделаю так, чтобы им никто не помешал. И пока выходило так, что работы у меня нет.

— Для чего мне возвращаться и становиться одним из многих? Тем, кто всегда должен подчиняться и не иметь своего мнения, своих желаний и своей воли?

Харрингтон рассмеялся, и из темноты дыры появилась массивная нога насыщенного красного цвета, кардинально отличающаяся от Боба и всех коротышек, что я видел. А через несколько мгновений показался и весь Харрингтон.

Назвать его человеком язык не поворачивался. Как и заражённым. Инфополе также не могло понять, что за создание стоит перед нами. Как не могла понять и даже квалифицировать его Гея.

Огромное антропоморфное тело, налитое кровью, словно готовое взорваться в любой момент, переплетённое жгутами мышц, испещрённое множеством шрамов, язв и ещё какой-то непонятной дряни. Кожа больше всего была похожа на тонкую плёнку, которая может лопнуть даже от малейшего дуновения ветра. Руки, свисающие почти до земли, с длинными пальцами и острыми когтями. Это было единственное оружие на теле Харрингтона.

Крупная голова без единого волоса, узкие глаза, спрятанные за естественной бронёй, больше напоминающей очки, толстая и очень маленькая шея, покатые плечи, полное отсутствие бёдер и живота, ноги, словно растущие прямо из груди. Никакой брони или одежды, как и половых признаков.

В сравнении с Харрингтоном наш Боб сильно выигрывал, и его можно было назвать настоящим красавцем. Конечно, когда он был в броне Древесной Матери, а без неё — тоже то ещё зрелище в маске.

— Ты часть меня и не можешь отрицать этого. Как не можешь и долго сопротивляться зову. Вернись ко мне, моё. Давай вновь станем едины, — сказал Харрингтон и протянул руки к Бобу.