не курившая, почти не употреблявшая в жизни спиртного, поддерживающая себя в форме, казалось, не может справиться с тем, что миллионы других женщин проделывают с очевидной легкостью. Несмотря на то, что она прошла подробное обследование после обеих неудачных попыток, специалисты не смогли установить причину. Она была абсолютно здорова, никаких заболеваний не нашли. Новости ее не успокоили, наоборот, она почувствовала себя хуже, потому что ей нечем было оправдаться. Оба они страстно желали ребенка. Энтони, которому было сорок пять, понимал, что годы несутся с неумолимой скоростью. Пока же он исполнял свою роль в этом деле совершенно без проблем, а Лие в двадцать три приходилось бороться. Если она в очередной раз потеряет ребенка, то вряд ли сможет пройти через это испытание снова. Душевные муки от каждого приступа боли, от любого внезапного недомогания, которых при обычных обстоятельствах она бы и не заметила, теперь повергали ее в панику. Лия понимала, что стала не на шутку одержима своей проблемой. Все это появилось в прошлом году и наложило отпечаток на ее в общем-то счастливый брак. Энтони относился к ней с пониманием, добротой и любовью, а она стала раздражительной и вспыльчивой. Если бы она только родила… Лия была уверена, что сразу бы вышла из депрессии. В конце концов, у нее было все, чего только может пожелать женщина: удачный брак, чудесный дом, достаточно денег, чтобы делать все что душе угодно. Энтони настоял на том, чтобы не трогать заработанное ею на подиуме, потому что у него было достаточно средств для них обоих, и предложил инвестировать ее деньги в дело. Лия частенько бранила себя за эгоизм. Она так погрузилась в свои проблемы, что совершенно забыла о мечте стать полезной для человечества. Она садилась, бывало, у телевизора и виновато краснела, глядя, как ведущий описывает очередное несчастье в отдаленном уголке планеты, голод и кровопролитие, оставившие тысячи умирающих и бездомных. В такие моменты Лия задумывалась о том, как ей повезло и что надо бы как-то помочь. Потом она чувствовала боль в животе и снова погружалась в собственные тяготы. «Вот родится ребенок, – говорила она себе, разрезая на аккуратные кусочки киви, – и я займусь чем-то полезным». На серебряном подносе аккуратно лежала почта. Лия перебрала конверты, взяла письма, адресованные им обоим, и отложила отдельно те, что были написаны Энтони. Во всех были приглашения на благотворительные вечера, открытия галерей и официальные обеды. Такие приглашения ее угнетали. Она понимала: