— Василий.

Мама хлопнула себя по лбу:

— Ах да, точно! Прости, что я в таком виде.

— Ой, да пустяки, вам очень идет, — улыбнулся Лис. — Это вы меня простите, что забежал в гости так рано.

— Не извиняйся, Вась. Позавтракаешь с нами?

— С удовольствием. — Кощеевич наконец-то выпустил ее руку.

Тайка все это время стояла, раскрыв рот. Вот, значит, какова сила чародейского слова! Можно любого незнакомого человека заставить думать, что вы давние приятели, и тот ничего не заподозрит.

С одной стороны, она была не слишком рада, что мама попала под чары Кощеевича (это всегда влекло за собой проблемы), а с другой — ну а что еще оставалось делать? Не объяснять же, что они пришли из царства снов, где виделись с бабушкой и дедушкой, а еще спасались от змея горыныча, которого подослал мамин жених? Она ни за что бы не поверила, что любимый Сереженька хочет убить ее родную дочку.

Поэтому Тайке пришлось натянуть на лицо дежурную улыбку и, нервно одернув пижаму с единорогами, предложить:

— Тогда пойдемте на кухню?

* * *

Пока на сковороде шкворчал омлет с беконом, Лис засыпал маму вопросами. Как у нее дела на работе и дома, как там жених, когда же наконец свадьба… Та охотно отвечала, одновременно с этим бросая многозначительные взгляды на Тайку. И, улучив момент, даже успела шепнуть ей на ухо:

— Вот этот мальчик хороший. Не то что тот, дивий.

Тайка закатила глаза. Ох, мама, если бы ты только знала…

Напоминание о Яромире вызвало новый приступ тревоги, аж горло перехватило. Она достала мобильник, проверила, что этим утром дивий воин еще не появлялся в сети, и, в волнении едва попадая пальцами по буквам, набрала сообщение:

«Перзвони мне, как тлько сможш».

Когда мама ушла на работу, Лис отправился на экскурсию по квартире. Он заставил Тайку выкинуть цветы, которые принес Сергей, предварительно разобрав их по лепесточку. Каждый раз, когда на лепестке обнаруживался очередной навий символ, Кощеевич презрительно фыркал:

— Пф! Неуч! Невежда!

Ему удалось найти еще пару записок, которые Тайка проглядела. Все они были спрятаны в маминой комнате и должны были вызывать любовь и доверие жертвы.

— Выходит, он только от меня хотел избавиться, а мама ему нужна живой. — Тайка задумчиво потерла переносицу. — Интересно, зачем?

— А давай пойдем к нему и спросим! — Лис потер руки в предвкушении. Его глаза загорелись нехорошим блеском. — Да ты не бойся. Ну сама подумай, что он мне сделает?

— Я не за тебя боюсь, а за маму. — Тайка в задумчивости сплела пальцы в замок и подперла ими подбородок.

— Ей ничего не грозит, все заклятия уничтожены. Но колдун скоро это почует и забеспокоится. Мы должны сделать ход первыми, пока этот дурачок пребывает в блаженном неведении и упивается своей безнаказанностью. — Кощеевич уговаривал так складно, что с ним хотелось соглашаться. А ведь это даже были не чары. Ну, наверное… — Сама посуди: сейчас он думает, что ты досталась на обед змею, и готовится прибежать к твоей маме с утешениями. Когда у человека большое горе, он себя не помнит и из него хоть веревки можно вить. Значит, коварный план вот-вот осуществится. Так чего же мы ждем?