— Это с ней он водку вчера в ресторанном кабаке жрал, — добавила Марго. — Причем не сказала бы, что сумел перепить. Уважаю!

— С тобой у нас потом отдельный разговор состоится, — сообщила ей Метельская. — С глазу на глаз.

— О как. — По интонациям вурдалачки я понял, что ей услышанное сильно не понравилось. — Кажись, поняла я, откуда тут ноги растут. Ладно, пообщаемся.

— Не раскрыта тема того, как я без телефона жить буду, — снова подала голос Геля. — Как маме звонить? И новости читать?

— Никак, — в один голос коротко объяснили ей мы со Светланой, а после я добавил: — Клади давай. А то выкину!

— Смартфон? — уточнила Марго. — Или его владелицу?

— Вот недаром я всегда была уверена в том, что от вас, вурдалаков, один вред! — пробормотала Геля, убирая спорный предмет в коробку. — От всех, кроме Модеста Михайловича. Но он, скорее, подтверждает правило, чем его опровергает!

Место проверки, о котором вела речь Метельская, находилось за полусотню километров от того кафе, где мы так перекусили. Микроавтобус давно покинул Сибирский тракт, попетлял по каким-то узким и местами порядком разбитым дорогам, проехал мимо десятка деревень и дачных поселков, где то ли все уже спать легли, то ли вовсе никто не жил, а под конец свернул в густой лес, в котором и днем-то, скорее всего, ни зги не видно.

— Вот сейчас и поглядим, — многозначительно заметила Светлана, глуша мотор и выключая фары. — Так-то вроде ничего такого не приметила по дороге, но — мало ли. Сидим, ждем.

— Если кто за нами и увязался, то давно отстал, — уверенно заявила Марго. — Да еще и заплутал наверняка, сдается мне, на этих проселках ни один навигатор не спасет. Да еще темнота какая! Мне вроде бы ночь как день, природа такая, а все равно понимаю, что эдакой черноты сроду не видала!

— Береженого Бог бережет, — не отрывала глаз от ночи за стеклом Светлана.

И правда ведь — хоть глаз коли. Вот знаю, что до дороги с того места, где мы находимся, всего-то шагов тридцать, не больше, но в упор ее не вижу. И деревья, что нас наверняка окружают, тоже.

Страха, впрочем, у меня никакого при этом нет. Я темноты не боюсь, она мне, может, и не друг, но точно не враг, Мирослав эту простую истину в меня вбил еще в самом начале обучения. Если ее принять как должное, то пользы в этом случае для тебя будет больше, чем вреда. Темнота и укроет, и поможет, и ту минутку даст, без которой смерть.

Вот тьма — это совсем другое дело. Бояться и ее, впрочем, не стоит, а опасаться нужно обязательно. Причем особенно ту, которая не за окном, а в душах людей да нелюдей.