В этом доме он принял и свою смерть. Хотя — кому я вру? Не так все было. В нем он променял свою жизнь на мою. В ту недобрую ночь Смерть приходила за мной, что было и правильно, и справедливо. Так считал я, той же точки зрения придерживался тот, кто собирался мою жизнь забрать, и только Мирослав, как оказалось, имел на этот счет свои собственные резоны.
А началось все с того, что я принял заказ на поиски одной старой книги мистического толка. Ей было лет с полтораста, когда-то давно на ее полях оставил свои пометки сам Папюс, что автоматически повысило ее стоимость как предмета искусства и сделало желанной добычей кое-кого из московских оккультистов.
Кто же мог знать, что настолько невзрачный, не сказать — банальный, заказ приведет к тому, что я лоб в лоб столкнусь с Власием Рогожиным, которого в столице называют кто Черным Власием, кто Власом Живодером. Причем и то и другое прозвище очень точно отражает суть того, о ком я говорю. Власий — он в чем-то был как Мирослав. В том смысле, что тоже наследник древнего рода волхвов, но вот только, если можно так сказать, со знаком минус. Предки Мирослава мудрость черпали от Перуна и Сварога, от Живы и Лады, плюс считались княжьими волхвами, сиречь близ власти обитали, сберегали ее и мудрым словом князей обеспечивали. Предки же Власия служили другим богам. Вернее — всего одному, Чернобогу.
Нет-нет, никаких светлых и темных, эти байки хороши только в не сильно научной фантастике. Просто в языческих богах и того и другого намешано было с избытком. Перун кровушку людскую не меньше Чернобога уважал, а тот, в свою очередь, мог с Мораной да Карачуном договориться, чтобы снег попозже лег или, наоборот, пораньше сошел, в зависимости от сельскохозяйственной обстановки в конкретном году.
Вот только Власий от предков своих забрал все самое недоброе, что у тех имелось, в результате приобрел хоть и громкую, но темную славу, которая шла перед ним, потому мало кто из московских детей Ночи хотел бы с ним закуситься. Если только не считать одного молодого идиота, который решил, что он уже настолько крут, что какой-то старый хрен с дутой репутацией ему точно не противник.
К чести Власия, должен признать, что один шанс на то, чтобы свести возникший конфликт к нулю, он мне дал, что для него, кстати, совершенно несвойственно. Я мог прийти, повиниться, обговорить условия, узнать размер виры и так далее. Короче, мог выйти из воды сухим. Да, с голым задом и упавшей до нуля самооценкой, но целым.
Вот только я его жеста не оценил совершенно, хуже того, счел его действия слабостью. И вот результат — он пришел в дом Мирослава с тем, чтобы забрать то, что ему причитается, а именно книгу Папюса (которую, к слову, мне отдавать было больше просто некому, поскольку заказчица в три дня сгорела от какой-то внезапной и неизлечимой болезни) и мою жизнь, короткую, бесполезную и бестолковую.