Никита понимал, что теперь, после того как его заметили, задерживаться у ворот точно не стоит, и решил, воспользовавшись случаем, проверить свою теорию. В качестве меры предосторожности парень потратил около минуты, чтобы самым внимательным образом проверить свое духовное ядро. Но все было чисто. Основа его силы никак не пострадала от ледяной ауры, если, конечно, не считать ослабевшие мышцы и общую ломоту в теле. В любом случае по сравнению с открывающимися перспективами это была такая мелочь…

Решившись, Никита не стал использовать исцеление, а вместо этого развернулся и поспешил в туннель, ведущий к провалу. Он немного продрог, холод, казалось, забирался все глубже и глубже, зубы стучали друг о друга, и безумно хотелось использовать исцеление, чтобы наконец-то все это прекратить. Но парень держался. На аукционе Квилл ему очень наглядно показал, что нужно становиться сильнее. И он станет! Чего бы ему это ни стоило! Чтобы защитить своих, чтобы вернуться домой, чтобы…

Никита замер над провалом шахты и перевел дыхание. Вроде бы все это время он шел по коридорам вниз, а все равно дыхание сбилось, будто бы силы внезапно его оставили, а неизвестный садист заставил пробежать кросс на десяток километров. Сил на то, чтобы ползти по стенам, у Никиты уже не было, и он просто подошел к краю своей платформы и громко позвал стоящего внизу мертвеца.

— Эй, проклятый дварф? Не хочешь мне что-нибудь сказать?

— Гамэрф, — страж не проявил к человеку никакого интереса и побрел дальше по своему маршруту, а у Никиты как будто открылось второе дыхание.

Понимая, что в случае чего с одним противником в столь подходящем окружении он точно расправится, парень собрался с духом и спрыгнул вниз. Все-таки одно дело, когда они с мертвецом были на расстоянии, и совсем другое, когда между ними останутся считанные сантиметры.

— Ну, что скажешь теперь? — Никита снова попытался добиться от мертвого дварфа хоть какой-то реакции.

— Гамэрф, — тот лишь повторил свое рычание, а потом, словно приветствуя своего собрата, вспыхнул ледяной аурой, от которой Никита чуть не промерз насквозь.

— Вот же гамэрф, — парень использовал странное мычание дварфа в качестве ругательства и поспешил отойти чуть подальше, чтобы тот снова не решил его поприветствовать.

Губы парня посинели от холода, и ему очень хотелось повернуть назад, объявив все это тренировкой перед настоящим походом. Но Никита был не из тех, кто сдается. Боль, страх, неизвестность — да, все это на него давило. И в то же время он видел цель, а значит, шел к ней.