Хм, стоп. В ванной сейчас нет свободного места, куда её положить. Я вернулся в коридор к кровати Агаты.

Я достал клеёнку, положил это ухмыляющееся бедствие на неё и собрался снять подгузник.

*Шлёп!*

— Ай-ё, — я потёр руку, — вот же пакость! А ну руки по швам!

Барьер не блокировал слабые удары без угрозы жизни, так как с маной был напряг.

Зелий абсолютного барьера у меня сейчас не было.

Здоровье тоже не просело.

Однако было больно и обидно. Как она нанесла столь хлёсткий удар?

Я что, даже с младенцем не справлюсь?

— А ну отдай подгузник! — возмутился я.

Последовала попытка обороны.

*Шлёп!*

*Шлёп!*

*Шлёп!*

*Шлёп!*

Если просто больно, а урона нет, какая разница?

Так что я победил и отнял подгузник у ребёнка. Вряд ли это можно внести в список своих достижений, получить кубок или хотя бы грамоту, но титула я всё равно опасался.

Хм, чистый.

*Шлёп!*

— Да на, на, вернул всё, как было. Есть что ли хочешь? — произнёс я, поглаживая липучки.

*Шлёп!*

*Шлёп!*

*Шлёп!*

Это да? Нет? Просто бьёт ради веселья?

Блин, хреново не понимать чужого языка.

*Шлёп!*

А вот это было обидно. Леща я получил по щеке. Эта дрянь летает! Взмыла ввысь, шлёпнула меня, оттолкнулась пятками от моего лба и рванула дальше.

Злобный младенец с торжественным криком «хья-хья-хья!» залетел в ванну.

Я особо не сопротивлялся и не блокировал её направление, так как было примерно понятно, что является её целью.

Учитывая описание гроба и саму цель того, что должна была сделать Барбара, я решил не мешать.

Возиться с младенцем мне не хотелось.

Сама Жасмин в этот миг плюхнулась в замоченную половинку металлического гроба, после чего ванная комната озарилась выбросом маны, которую дом начал жадно поглощать.

Металлический артефакт засветился красными огнями, а вот само тело перерождённой волшебницы покрылось синими молниями.

Первым заметным изменением стали выросшие густые чёрные волосы на её голове. Только после этого она сама начала расти.

— Хья-хья-хья! — разведя руки в стороны, а затем, уперев их в боки, она встала на ноги и рассмеялась.

Внешность менялась не так уж стремительно, так что, будь у меня желание лезть к воде с молниями, можно было бы попробовать прекратить процесс. Например, шваброй или веником.

Однако без моей помощи он всё равно завершился, когда брюнетка достигла 9–10 лет.

— Хья? *Непонятная тарабарщина*! — она произнесла несколько слов, улыбка сползла с её лица, а она сама уставилась на меня. После этого выпрыгнула одним движением из ванны. Гроб лязгнул о дно сантехники.

Надеюсь, эмаль не покарябала. Хотя выделила столько попутной маны, что дом это заделает за пару мгновений.