Пролетев над предместьями, ворон приблизился к вражескому лагерю. Часовые на валах заметили птицу, но не придали ей значения — кто будет обращать внимание на ворона?

Точно над складом штурмовых лестниц ворон разжал когти.

Горящий кувшин упал прямо на деревянные конструкции. Глиняная посуда разбилась, масло разлилось, и огонь мгновенно охватил деревянные конструкции.

Прошло ещё какое-то время, когда огонь был замечен.

— Пожар! Пожар! — заорали часовые лагеря.

Солдаты для начала бросились искать поджигателей, а только потом обратились к огню, но было уже поздно. Лестницы горели как факелы, а огонь перекинулся на соседние сараи и стены уличного туалета.

Я наблюдал за суетой в лагере глазами чем-то довольного ворона, который кружил на безопасной высоте. Альшерио степенно вышел из своей палатки, увидел пожар и пришёл к некоторый гнев, покраснел и стал крыть матом бегающих вокруг солдат.

— Немедленно доложиться! Кто это сделал? — рычал он. — Как это произошло?

— Не знаем, милорд, — ответил попавшийся ему под руку сержант. — Огонь появился словно из ниоткуда. Не иначе, магия или упало с неба.

Альшерио поднял голову и посмотрел в небо. Ворон как раз пролетал над его головой.

— Проклятые птицы, — прорычал лорд и, не раздумывая, метнул в ворона метельный нож.

Клинок просвистел в дюйме от крыла, но я успел увести птицу в сторону. Впрочем, для убедительности стоило добавить последний штрих.

Ворон развернулся и с прицелом сбросил помёт прямо на блестящий доспех Альшерио.

— Ах ты ж, ублюдочная птаха… — завопил лорд, глядя на белое пятно на груди своего дорогого панциря.

Солдаты вокруг едва сдерживали смешки. Дисциплина имела место быть, но такие действия всегда вызывали непроизвольную реакцию.

Я отозвал ворона обратно в город, где наградил его куском вяленого мяса из собственной сумки. Птица заслужила.

Диверсия удалась на славу.

Штурмовые лестницы превратились в горящий костёр. Небольшая победа, но приятная.

Теперь, когда я основательно подналожил сюрпризов в тапки своему врагу, можно было заняться организационными вопросами, так что я спустился со стены в город.

…

В этот момент ко мне, а я был у Привратной площади, подошла группа подростков. Им было лет по двенадцать–пятнадцать, слишком молодые для ополчения, но достаточно взрослые, чтобы понимать серьёзность ситуации. Их вёл высокий парнишка с умными глазами и решительным выражением лица.

— Лорд-протектор, — начал он, когда я закончил раздавать приказы командирам рот. — Я Талли, сын кузнеца Строма. А это мои друзья, ну и тут с нами кое-кто затесался.