— Нет. Можно даже продолжать. Вот думаю забрать «Барсука» с собой. Как, твои разрешат хранить у вас дома.

— Да вообще не вопрос. Только где ты там будешь охотиться?

— Так на свалке. Вороны, крысы, при таком коэффициенте уже на этих вредителей уже не так обидно тратить выстрел.

— А как с огневой будешь? В тире ведь заставят взять в руки винтовку.

— Подойду заранее, попрошу. Ну не дураки же у нас преподы. То что я стреляю хорошо они прекрасно знают. К тому же, имеют меня ввиду для многоборья.

— Ну и как ты будешь выступать?

— Брось. Бесконечно так стрелять все одно не получится. Все равно сорвусь. Тем более, что там будут совсем другие расстояния. Это я здесь бил зверька на деревьях с двадцати-тридцати метров. Там нужно будет садить минимум с сотни. А тут уж шансов дать маху куда больше. Ладно, пойду шкурки определю.

Ромка вернулся к Антипу, и опять занырнул под капот, с самым решительным видом оттерев у него ключи. Тому без разницы кто будет крутить гайки, а Аршинову опыт упадет. Опять же, пока молодой ковыряется в железе можно и перекурить.

— Витя, а к нам Таня заходила, — когда они сели обедать проинформировала мать.

Нестеров младший глянул на нее и хмыкнув отправил в рот очередную ложку щей. Судя по тону, с которым она это сказала, а главное взгляду, хочет она женить сына. Причем срочно. И даже хорошую девушку для него присмотрела. Ну что с нее взять. Старомодные взгляды. Сейчас спешить с этим нет ни какой нужды. И уж тем более в свете того, что он пока учится, а после его начнет мотать по службе. Ну вот чем заняться молодой жене в гарнизонной глуши? И потом. Таня? Невеста? Мать это серьезно?

— Кстати, Витек. Подружка у тебя чумовая девчонка. Мы с ней в клуб чуть не каждый день ходили. На уши ставили ваш городок. Правда мне пару раз пытались выписать литер, насилу отбился. Но это мелочи. Она много чего о тебе порассказала.

— Серьезно? — сам не зная отчего бросив на друга злой взгляд.

— Ты чего? — удивился Аршинов.

— Ничего, — взяв себя в руки, спокойно пожал плечами Виктор.

Отец посмотрел на сына и многозначительно покачал головой. Вот так и не поймешь, осуждающе или разочаровано. Ну и пусть их.

— Рома, ты мне друг, но если обидишь Таню, пеняй на себя, — когда они ушли в свою комнату, предупредил Нестеров.

— Витя, я конечно баламут и бабник, но смотреть в сторону твоей девушки и не подумаю.

— Она не моя девушка. Она друг. И в обиду я ее не дам.

— Да иди ты. Друг. Лепи этого горбатого кому другому.

— Думай, что хочешь.

— Вот и ты тоже, думай что хочешь.

Виктор боднул Романа взглядом, и вышел из комнаты. Сам не зная зачем оделся и вышел на улицу. Отец по обыкновению сидел на лавке, сбоку от крыльца и курил. Разве только бросил под себя кусок овчины, чтобы не застудиться.