— Ваше величество, прошу простить. Мне важно получить желаемое в скором будущем.

Вигам ощутил желание прочистить уши. По всей видимости, также и северянка.

— Не ослышалась ли я, миледи? Вы сочли нужным поторопить меня?

— Извините, ваше величество. Для меня это действительно важно.

— А почему, миледи? Какова причина вашей настойчивости?

— Я предпочла бы умолчать об этом.

Если бы Рональд Вигам был ребенком, то сейчас он скрутил бы два пальца в колечко и потряс ими, приговаривая: «Пусть случится! Пусть случится!» Пусть Лейла Тальмир вылетит прочь со двора! Хватит здесь и одной невежды из провинции.

— Леди Лейла, я знаю, сколь многое вы для меня сделали, — в сухом голосе северянки не было и тени прежней усталости. — Я готова щедро отблагодарить вас, но не допущу, чтобы вы переходили границы.

— Я нуждаюсь в помощи и пришла за нею к вам. Какую границу я нарушила? Мне следовало записаться у секретаря? Подать ходатайство в письменном виде?

— Не забывайтесь, леди Лейла.

— В свое время вы приходили за помощью ко мне. Дважды. Оба раза я помогла.

— Довольно! Я не потерплю нотаций. Я вам не дочь.

Фрейлина промолчала. Наконец-то! Хоть теперь хватило ума проглотить язык.

— Извольте объяснить причину вашего поведения. Что происходит? Зачем так спешно понадобились земля и деньги?

— Я не могу этого сказать.

— Что за тайна у вас появилась?

— Это моя тайна, ваше величество.

— И как я могу вам доверять?

— Простите?..

— Я спросила, миледи, как можно доверять вассалу, который алчет денег и не объясняет причину? Вас шантажируют? Вас подкупают, а вы хотите больше? Ищете, где заплатят дороже?

Фрейлина крикнула так, что Вигам отпрянул и выпал из камина:

— Вы ничего не понимаете! Вырастете — узнаете, как бывает!

Владычица ответила, напротив, столь тихо, что Вигаму пришлось прижаться ухом к черной от сажи стенке очага:

— Вы не получите ни земли, ни денег. Я оставлю вас на службе ровно до той минуты, когда посмеете вновь повысить голос. Ступайте, миледи.

Фрейлина выдержала паузу, будто искала еще слова. Но, так и не сказав, скрипнула дверью.

Рональд Вигам переждал, пока ее шаги прозвучат мимо кофейной комнаты, а тогда схватил поднос и ринулся за орджем. Душа его пела от надежды. На радостях он решил не экономить, а влить в северянку настоящего лидского двадцатилетнего, лучшего из орджей, придуманных богами и созданных людьми. Глядишь, почувствует разницу. Глядишь, понемногу еще наладится жизнь!

— Эй, сударь, осторожнее! Вы скачете так, будто возглавляете атаку!

Вигам ахнул и согнул спину в нижайшем поклоне. Человек, возникший на его пути, был самим лордом-канцлером.