Семья. Это слово бьет меня наотмашь. Семья — это которые должны любить тебя просто так. Просто потому что ты есть. Не за деньги, не за помощь, не за то, что ты удобная и послушная. Просто так.
Я смотрю в окно. Там Москва, вечерняя, красивая, чужая. Десять лет я живу в этом городе. Десять лет я строю карьеру, плачу ипотеку, просыпаюсь по будильнику и засыпаю под звуки чужих ремонтов за стеной. И за все эти десять лет мама ни разу не спросила меня — счастлива ли я. Устала ли. Хочу ли я чего-то, кроме работы и вечных переводов на карту.
***
Мне двенадцать лет. Я стою в коридоре и смотрю на свои руки, перепачканные пастелью. В комнате пахнет бумагой и чем-то сладким ,кажется, мама пекла шарлотку. Мои рисунки разложены на столе: яблоки, такие красные, что кажутся живыми, и небо. Я училась смешивать оттенки, чтобы получить правильный закат. Учительница сказала, что у меня талант, что мне нужно обязательно идти в художественную школу. Я запомнила каждое слово. Запомнила, как сердце колотилось от счастья, когда я бежала домой рассказать маме.
— Мам, меня взяли! — я влетаю на кухню, еще в куртке, еще в шапке. — В художественную школу! Там такой кружок, по вторникам и четвергам, и преподаватель сказал, что у меня способности!
Мама оборачивается от плиты. У нее в руках половник, и пар от супа поднимается к потолку. Она смотрит на меня как-то странно — не радостно, не удивленно. Скорее устало.
— Ты что, не слышала? — говорит она. — Мы завтра идем записывать Виталика на бокс. Это дорого, Марусь. Форма, перчатки, взносы. У нас сейчас нет лишних денег.
Я стою в дверях кухни и чувствую, как счастье утекает из меня, как вода в раковине — быстро, с бульканьем, без следа.
— Но мама… Я же…
— Марусь, ну что ты как маленькая! Тебе что, жалко для брата? Он мальчик, ему нужно уметь постоять за себя. А рисовать ты и дома можешь.
Я могла рисовать дома. Я и рисовала: на старых обоях, на обратной стороне исписанных тетрадей, на салфетках. Только пастель закончилась через месяц, а новую мне не купили. Виталику нужны были новые перчатки. И кроссовки для бега.
Мне четырнадцать. Я получаю премию на школьном конкурсе рисунков. Первое место среди всех школ района. Денежную премию, две тысячи рублей. Две тысячи — это целое состояние для четырнадцатилетней девочки. Я несу их домой, зажав в кулаке, и представляю, как куплю себе краски. Настоящие, масляные, в деревянном ящичке. Я видела такие в магазине — они пахнут льняным маслом и стоят как раз тысячу восемьсот. Еще останется на холст.
Дома мама пересчитывает деньги и кивает: