Что? Чего я ною, ведь мы с такими маленькими потерями уничтожили десятки тысяч тварей, которые бы убили намного больше человек? Если бы ты, мой внутренний голос, был бы живым, то после таких слов, раздавшихся в моей голове, моментально стал бы мертвым. Какая мне, к черту, разница, что происходит с теми, кто не смог сам о себе побеспокоиться? Почему, мать его, мои действия привели к гибели доверившихся мне людей, которые пошли за мной в тот момент, когда у меня ничего не было. Да и остальных, которые примкнули позже.

Каким был бы мой ответ, интересно, если прямо сейчас передо мной бы появился кто-нибудь и предложил вернуть меня в прошлое с одним условием — я год не захожу и даже не вспоминаю про Южную Америку и упырей, после чего заново пробую покончить с вампирами?

Согласиться? Я же не дурак и сам понимаю, что подобными действиями, весьма вероятно, обрек бы миллионы все ещё живых разумных на мучительную смерть, ведь я умудрился найти записи Камазтоза и понял, для чего построен этот огромный жертвенник.

Отказаться? И до конца жизни, которая, вроде как, обещает быть весьма долгой, если я ещё шесть раз не умру за ближайшие 99 лет и 11 месяцев, ходить с осознанием того, что я виновен в гибели своих подчиненных?

Более того, я не могу связаться с Велиалом, который не отвечает ни на один мой запрос, даже на те, на которые не мог промолчать, есть такая способность у меня, как у его главного жреца.

Я посмотрел на полупустую бутылку пойла, который откопал где-то в «Новом мире», прежде чем вернуться сюда, с таким же отвращением глянул на трон из человеческих черепов, на котором пробухал последние пару часов, абсолютно не переживая о том, на чем сижу, после чего пинком ноги отправил алкоголь в угол, не беспокоясь о том, что жидкость начала выливаться из незакрытого горлышка.

Вышел на огромный балкон и трясущимися руками достал из инвентаря последнюю пачку сигарет. Долбаный изменившийся обмен веществ, после такой дозы я должен лежать в угаре под капельницей в больнице, если остался бы жив до этого момента. А тут десять минут назад уже начался отходняк, который постепенно сходит на нет.

Я подошел к ограждению и посмотрел вниз на большую толпу существ, которые вылавливали воскрешающихся прямо под открытым небом упырей.

Может зря я сказал не добивать? Зачем нам под сотню тысяч упырей первого уровня? Переделывать их в людей? Я тысячелетиями буду делать это. А есть ли смысл возвращать к человеческому обличию существ, которые сами выбрали свой путь?

Или, все же, не снижать их аж до первого уровня, оставить 40–50, после чего создать своеобразную каторгу, где они будут отрабатывать десятилетиями свои провинности? На эти размышления у меня есть ещё что-то в районе полутора суток.