Это происходило повсюду. Даже в сотне метров от нас рухнул камень, обрушив сразу несколько многоэтажек, а при падении расколовшись и обломками накрыв площадь в четверть квартала.

Практически две третьих преследователей тут же свернули в разные стороны, устремившись к местам происшествий. Тем более что вторичные толчки продолжались, увеличивая разрушения.

Оставшиеся преследователи предприняли новую попытку уничтожить нас. В этот раз при помощи заранее подготовленной засады: дорогу впереди перекрыло несколько машин, заставляя нас свернуть… И тут машина завиляла. Закрутило. Транспорт лишь чудом не врезался ни во что.

— Они положили шипы на дорогу, — Роман зло выругался.

Нужен был другой транспорт… Вот только противник подготовился и ближайшие машины, да и дома были им забиты. Капкан захлопнулся, теперь местным сектантам осталось только продавить наш защитный панцирь.

Но первым, крепость защиты проверил новый орбитальный удар. И защита дала трещину… в том смысле, что каменная скорлупа сопки треснула. Огромный разлом расколол свод пещеры в яркой вспышке, а когда свет орбитального удара угас, то пространство заполнил алый свет уходящего солнца.

Обрушения, начавшиеся раньше, стали массовыми. Вокруг всё трясло. Ближайшие здания начали рассыпаться. Даже на крыше нашей машины падали мелкие камни.

— Сдавайтесь! Вам не уйти! — раздался крик из машины прямо напротив нас. — Вы ответите за свои преступления перед судом Парадайза.

Какой фанатичный военный. Тут город разваливается. Солнце его мира тухнет. Лидер погиб… А он всё ещё верит, что будет какой-то суд. И ведь самое паршивое, что он ещё успеет убить нас, если мы не станем слушать его бредни.

Оставалось делать то, что я делаю лучше всего — заговаривать зубы:

— Если мы сдадимся, то где гарантии, что вы сохраните нам жизнь? — я неспешно покинул флаер с поднятыми руками, чувствуя на себе несколько десятков взглядов.

— Парадайз — город равенства и братства, здесь…

Задвинуть философскую и наверняка крайне пафосную речь местному военному не дал шум. Причём не от падающих повсюду камней, и не криков толпы. В данном случае всё перекрыл шум винтов, который становился всё громче, пока в разломе трещины сопки проявлялся геликоптер.

Щит полностью спал с укрытия Парадайза, и техника работала в полной мере, что я понял на примере коммуникаторов. Но сейчас убедился в этом вновь, увидев на краю геликоптера у огромной турели улыбающуюся от уха до уха Елену.

Геликоптер влетел внутрь разлома, что для него было проблематично — он был размером с вагон поезда. Но при этом камни, что падали на него, разбивались, не долетев, ударяясь о силовую защиту массивного военного корабля.