Существа на аренах лишь отдалённо походили на собак: в холке размером с человека, шерсть, больше похожая на наждак, костяные наросты, когти, что крошат бетон, когда они резко срываются с места, клыки с палец руки… и глаза. В них не было души. Лишь безумие и ярость.

Несколько арен с хорьками… Юркие малыши пытались поймать друг друга и впиться острыми зубами в плоть. Визг и тявканье, от которых разрывалась душа. Три арены с петушиными боями. Пух и перья летели только так, а в какой-то момент мне показалось, что один из петухов-бойцов выдохнул огонь, опалив противника. Да ещё так, что чуть не попало в зрителей, но они находились за защитным стеклом и лишь разразились улюлюканьем и смехом.

И ещё полдюжины арен, где сражались различные экзотические питомцы: аллигаторы и нереально огромные скорпионы; питоны размером с человека и орангутанги в железной, прямо вживлённой в тело броне… Единственный, кто не выступал на аренах — люди.

Хозяева не стеснялись извращаться, уродуя своих питомцев. И не только генетически — они вытравливали из них душу. Они превращали их в машину для убийств, которая кроме этого ничего не знает. В средство для наживы…

— Господин, с вами всё в порядке? — участливо осведомился молодой человек, когда я, чуть шатаясь, рухнул на стул у барной стойки чуть встороне от всеобщей вакханалии.

— Налей мне чего-нибудь покрепче… — приказал я. Хотя, вернее, прошептал.

Вот очередное животное захлебнулось кровью, и я вздрогнул, почувствовав выброс энергии при смерти существа… Это пьянило и одновременно вызывало отвращение. Мне безразличны люди. Они либо те, кто достойны договора, либо ингредиенты для ритуалов, пусть и не самых приятных, но такова специфика магии. Люди — лишь расходники.

Но животные… Я их всегда любил. Они намного искренне и честнее людей. За всю свою жизнь они заключают всего один контракт: быть верными самим себе и природе! А если кому-то удаётся приручить существо, то это высший дар!

По крайней мере со спецификой моих сил всё выглядело именно так. И я искренне не понимал, зачем над ними так измываться.

— Вы знаете, кто владеет этим заведением? — после какого-то напитка, который я, не чувствуя, проглотил, нашёл я в себе силы наконец-то выяснить, что это вообще такое.

— Поражены масштабом? — весело усмехнулся бармен. — Виктор Алексеевич не любит мелочиться! Если делает, то с размахом! Но скажу по секрету… после таких вечеров убираться приходится чуть ли не сутки! Специфическая работа, да…

— Виктор Алексеевич? — я вопросительно выгнул бровь.

— Как вижу, вы не только на «Арене» впервые, но и в городе недавно? — улыбаясь, бармен взялся за шейкер, мешая новый коктейль. — Виктор Алексеевич Беляев — глава полицейского департамента в районе Петергофа. Местная легенда! Человек, поднявшийся с низов, сын слуги, но своим умом и силой занял достойное положение. Очистил улицы от всякого отребья и открыл несколько заведений, чем дал много рабочих мест и привлёк аристократов в наши трущобы, а значит, и их деньги…