— Макс, ты вообще хоть иногда смотришь только на меня, а не проводишь разведку?

— Я на тебя смотрю постоянно, — ответил я с улыбкой. — Просто незаметно.

— Некромант и шпион, — притворно вздохнула она, а затем пошутила. — Мне стоило влюбиться в кого-нибудь попроще.

— Например?

— Ни один пример в голову не приходит, — призналась она.

Мы стояли и наблюдали за праздником. Комментировали.

— Смотри, — Октавия кивнула в сторону танцпола. — Прохор всё-таки пригласил Ольгу танцевать.

Действительно, мой гвардеец, который без колебаний бросался на Теней, сейчас выглядел так, словно шёл на эшафот. Он держал Ольгу за талию с такой осторожностью, будто она была из фарфора.

— Он наступит ей на ногу, — предсказала Октавия.

Три секунды. Прохор наступил Ольге на ногу.

Внучка рассмеялась и сказала ему что-то. Прохор покраснел до ушей, но не отступил. Продолжил танцевать. Наступил ещё раз.

— Он с Тенями лучше танцевал, — заметил я.

— С Тенями проще, — согласилась Октавия. — У них ног нет.

В этот момент мимо нас пробежал маленький металлический робот на колёсиках. На его верхней площадке стояли бокалы с вином.

Он подкатился к паре пожилых Вийонов, протянул им бокалы, подождал секунду и покатился дальше. Потом к следующим гостям. И к следующим.

— Это что? — спросила Октавия.

Я проследил взглядом и снова увидел Шпиль-Ку и Вин-Тика в углу зала. Они с гордостью наблюдали за своим созданием.

Пока робот работал идеально. Подъезжал к гостям, предлагал бокалы, отъезжал. Вежливо и аккуратно.

Фред, который руководил обслуживанием, посмотрел на механического конкурента с профессиональной ревностью, но предпринимать ничего не стал.

— Пока работает, не трогаем, — решил я.

Это было ошибкой.

Через десять минут робот ускорился. Через пятнадцать он уже носился по залу, как бешеная собака, и совал бокалы всем подряд. Командору Хейсу, который не пил, маленьким детям и даже мраморным статуям у стены.

Фред невозмутимо перехватил робота у входа в кухню, перевернул его вверх колёсами и нажал что-то на днище. Робот дёрнулся и замер.

Гремлины горячо спорили в своём углу, размахивая крохотными руками. Судя по жестам, каждый обвинял другого в просчёте.

Лифэнь и Луи Вийон тоже о чём-то спорили.

Это было не удивительно. Они спорили всегда. О научных теориях, о методах исследований, о том, какой кофе лучше. Удивительным было место и время. Они спорили прямо на танцполе, медленно кружась под музыку, и со стороны казалось, что они шепчутся о чём-то романтическом.

— Коэффициент затухания не может быть выше единицы, — настаивала Лифэнь, держа Луи за плечо.