И, похоже, что дочь, как и отец, тоже не была достаточно сильной, чтобы понять это и суметь ей помочь, несмотря на то, что она — лекарь.

— А вы чем занимаетесь? — спросил я Линду.

Она смутилась.

— Я — домохозяйка… Раньше была юристом, но…

Игнат добавил:

— Линда очень болеет, — его голос дрогнул, — а лечение дорогое. Если бы я мог зарабатывать на него сам… тогда Алине не пришлось бы брать столько заказов. В тот вечер она получила срочный вызов и сразу же уехала.

Линда мягко положила свою руку на его.

— Не говори так. Здесь нет ничьей вины.

— А что же полиция?

Игнат в сердцах ударил кулаком по столу и воскликнул.

— Ничего! Говорят, что Алина уже взрослая и вполне могла просто куда-то уехать и не сказать нам. Но мы-то знаем, что она не такой человек!

— Вы видели, куда именно она ехала перед исчезновением?

Мать покачала головой:

— Нет. Единственное, что она нам сказала, что это какой-то новый клиент и в заказе он поставил двойной тариф за срочность.

Ольга едва заметно пихнула меня локтем в бок. И по её красноречивому взгляду я сразу понял, что её пытались поймать по точно такой же схеме.

— Что ж, — сказал я, — мы не полиция, но посмотрим, что можно сделать.

— Как? Вы же просто её друзья? — удивлённо спросила Линда.

— Не совсем, — выкрутилась Ольга, — мы ещё и представители… профсоюза лекарей. Так что, пожалуйста, если узнаете что-то ещё, то сразу мне звоните.

— Профсоюз? — поднял бровь Игнат, — первый раз слышу.

— Не удивительно. Его создали совсем недавно, — продолжала врать внучка.

Но я её понимал. Это гораздо проще, чем убедить кого-то, что мы действуем самостоятельно.

— Если честно… — качнул головой Игнат, — мне всё равно профсоюз или кто-то ещё, хоть чёрт лысый. Но, если вам удастся спасти мою дочь… я… я готов сделать для вас что угодно. Хоть вечность служить.

Линда вновь сжала его руку, и я видел, что она полностью разделяет мнение мужа. Это были простые и честные люди, и я понимал, что для них эти слова не пустой звук. Так что я кивнул и серьёзно произнёс:

— Клятва принята.

Ольга с удивлением на меня посмотрела, но ничего не сказала. Родители Алины, похоже, тоже не знали, что ответить. Тогда я предложил:

— Линда, я — лекарь высокого ранга и могу облегчить ваше состояние. Позволите?

— Я… — замялась она, — боюсь, нам сейчас нечем оплатить ваши услуги.

— На этот счёт не беспокойтесь. Я тоже волонтёр, как и ваша дочь, и лечу не только за деньги.

Она всё ещё колебалась, но Игнат помог ей сделать выбор:

— Линда очень скромная и не любит никого беспокоить. Поэтому ей бывает сложно принять помощь. Но любое облегчение для неё будет благом.