Что-то в ней не давало покоя. Что-то знакомое, царапающее память.

Они вышли на пятнадцатый этаж, когда Даниил наконец понял.

Короткие волосы сбили его с толку — в его воспоминаниях они были длинными, роскошными, уложенными в сложную причёску. Но сейчас тут были запавшие щёки, тёмные круги и измождённое лицо — всё это было чужим и неправильным, кроме одного… глаза остались теми же. Те самые глаза, в которые он смотрел, когда по приказу Тарханова вливал в её разум образы ложного Калева, когда заставлял её страдать и ненавидеть, когда превращал в оружие против человека, которому теперь служил сам.

Дарина Орлова.

Девушка, которую он сломал.

Мир покачнулся. Даниил споткнулся на ступеньке и едва не полетел вниз, но измученная, полумёртвая Дарина вцепилась в его руку и удержалась на ногах. Она даже не посмотрела на него, слишком сосредоточенная на том, чтобы просто переставлять ноги.

Она его не узнала. Конечно не узнала — он прятался за ментальным образом, за чужим лицом, за маской кошмара, которую сам же и создал.

Шевелись, мелкий! — голос Мурзифеля хлестнул по сознанию. —Потом будешь рефлексовать!

Даниил стиснул зубы и заставил себя двигаться дальше. Вниз, ещё вниз, этаж за этажом, сквозь дым и жар, мимо почерневших стен и оплавленных дверей. Где-то внутри него что-то кричало, требовало остановиться, объяснить, попросить прощения, но это было не время и не место.

Важно было лишь то, что Дарина спасла всех. Она отдала последние силы, чтобы сохранить жизнь Лине и Алине.

Холодный вечерний воздух ударил в лицо как благословение.

Они вышли из парадных дверей, вернее, из того, что от них осталось, и толпа замерла. Сотни людей, собравшихся на площади, журналисты с камерами, врачи с носилками, полицейские, пожарные, все они застыли, глядя на фигуру, появившуюся из чёрного дыма.

Калев шёл вперёд, неся Лину на руках. Его костюм прогорел в нескольких местах, на лацканах лежал серый пепел, лицо покрывала копоть, но выражение оставалось абсолютно спокойным. Он выглядел так, словно только что вернулся с деловой встречи, а не прошёл сквозь бушующий ад.

Внезапно за его спиной здание содрогнулось.

Огонь попытался вырваться наружу — обратная тяга, понял Даниил, вспомнив что-то из школьного курса. Жадные языки пламени метнулись к выходу, к свежему воздуху, к людям, застывшим в опасной близости от дверей.

Калев даже не обернулся.

Он просто шевельнул пальцами руки и словно невидимый молот ударил по входу. Огонь взвыл, когда его загнали обратно внутрь здания, вдвавив в собственное логово. Обломки дверей рухнули, заваливая проход и отрезая пламя от внешнего мира.