Голицын подался вперёд, и камера наехала, взяла крупный план.

— Так вот.Теперь я вас очень хорошо понимаю… — он выделил «теперь» голосом. — Я позабочусь, чтобы помощь народу инферн не отразилась на жизни граждан нашей страны.

Сильно, сильно. Вот только позаботиться придётся не только Императору, но и мне лично. Ведь кашу-то я заварил, во славу Кодекса…

«ТЫ ВСЁ ДЕЛАЕШЬ ВЕРНО, И ПОМОЩЬ СКОРО БУДЕТ», — неожиданно отозвался Кодекс.

О! А вот это хорошо! Мне бы парочку братьев с их легионами! Ух, мы бы развернулись!

Что, закатать губу обратно? Ну и ладно…

— Вы слышали слово Императора, дорогие телезрители, — негромко заговорила Кристина после небольшой паузы. — Ещё один звонок, а потом мы ненадолго прервёмся, чтобы показать вам небольшой фильм.

— Михаил Гречко, из Перми, прапорщик в отставке, значит, а работаю теперь охранником, — представился следующий телезритель. — Кланяюсь, Ваше Величество. Я когда только номер-то набрал, сначала не понял, где что происходит, думал неужто у нас где прорыв случился. Пока очереди ждал — уже разобрался. Но коль уж позвонил, позвольте обратиться.

Я встряхнул головой — пока Михаил говорил, я уже сам забыл, зачем он звонил.

— Обращайтесь, Михаил, — улыбнулся Голицын.

— До меня вот кто выступал, на мысль навёл, — продолжил отставной прапорщик. — За себя он переживает, а то не подумал — случись такое у нас, кто нам поможет? Может, ацтеки? Так мы с ними в одной лодке, если что — тонуть вместе будем. Боги? Не больно-то они разбежались. На поле боя ведь как. Если каждый за себя сражаться будет — все полягут. Друг за дружку надо держаться, помогать, кто чем может.

— Согласен, — кивнул Император.

— Инфернам нужна еда, нужно оружие. Мы можем помочь, от нас не убудет, а ежели и убудет, то нарастёт. Вы только, Дмитрий Михайлович, скажите, куда скидываться. Может, счёт какой откроете? Уверен, желающих много будет. Чисто по-братски.

— Вообще-то не планировал… — у Голицына даже брови на лоб полезли от такого предложения.

— Простите, Ваше Величество, за дерзость, — прапорщика, похоже, от собственной смелости понесло, — оно понятно, что вы сами справитесь. Но позвольте поучаствовать!

— Михаил, как вас по батюшке? — уточнил Император.

— Простите… Тимофеич я.

— Михаил Тимофеевич, благодарю, — Голицын склонил голову в царственном одобрении. — Будете в Москве — заезжайте, хочу лично пожать вам руку. Идея ваша здравая, и, пожалуй, с себя и начну.

Он встал и отстегнул от пояса ножны с мечом. Повернулся к Бротегару, и тот, поняв, что происходит что-то незапланированное, тоже поднялся ему навстречу. Камера шустро сдвинулась вбок, чтобы оба оказались боком к телезрителям.