Или агонию, это как посмотреть.

Боеприпасов осталось недели на три. Небольшое производство неспособно восполнять расход, приходится экономить. Но экономь не экономь, стрелять-то надо. А сильных бойцов, способных сражаться одной магией, в кальдере по пальцам одной руки можно пересчитать. Самые сильные погибли первыми, купив своими жизнями возможность остальным отойти, укрыться за стенами кальдер.

Да только укреплённые крепости прекращали выходить на связь одна за другой. И вот уже неделя, как в эфире звучала только одна радиостанция, Фаэбракса.

Может, если бы была жива его Ариэль, она бы что-нибудь придумала? Князь глубоко вздохнул. Эту боль он давно сжёг в своём сердце, но пепел памяти нет-нет да и напоминал об утрате.

А беженцы всё приходили. Сбиваясь в отряды, добирались подземными дорогами, пробивались в бронепоездах и бронемашинах. Кальдера впускала всех, несмотря на нехватку воды и почти полное отсутствие провизии. Жрать захочешь — и разломную тварь съешь.

Да, им самим не хватало, но пускали всех. Потому что князь прекрасно понимал, что их смерть — лишь вопрос времени. И не цеплялся за жизнь. Они всё равно все умрут, и те, кто спрятался в расщелинах, и те, что укрылись в кальдерах. Это всё уже неважно. Так почему бы не проявить напоследок великодушие? Вдруг кто-нибудь всё же каким-то чудом выживет?

Вон, в храме не протолкнуться, молятся предкам о спасении. Вдруг и правда предки откликнутся и кто-то спасётся?

Так пусть выжившие запомнят князя Фаэбракса как того, кто впустил каждого.

Впрочем, не все хотели ждать. Каждый день кто-то «уходил за скалы». Так это теперь называли. Прыжок в бездну — и всё. Ни голода, ни страха, ни бесконечного ожидания смерти.

Он провёл ладонью по холодному камню парапета. Этим скалам было больше лет, чем всей инфернской цивилизации. Они видели, как его предки строили первые укрепления, как поколение за поколением создавали город в кратере потухшего вулкана. Тысячи лет истории. Миллионы жизней, прожитых здесь.

И всё это закончится на нём.

Кнезарибротегар Четвёртый и Последний. Звучит почти величественно. Можно даже сказать над последним костром… Если, конечно, останется, кому его зажечь.

Каждое его утро теперь начиналось с обращения к народу. «Вместе мы выживем!» — говорил он.

Враньё. Он сам не верил этим словам, и жители кальдеры не верили. Более того, они тоже прекрасно понимали, что даже сам князь не верит в эту чушь. Но только никто в этом не признается, потому что признаться — значит сдаться. А инферны никогда не сдаются!

Те, кто опускает руки — остаются в песках. Их дети остаются в песках. Выжившие усвоили этот урок тысячелетия назад.