— Ну а во-вторых и в-главных, все ингредиенты добавляются постепенно. И каждый раз, когда мы закидываем в котелок очередной продукт, мы все с вами опрокидываем стопку крепкого алкоголя. Иначе нихрена у нас с вами не получится.

Девки захихикали.

— Я серьёзно! Если кто-то будет жульничать, получится невкусно! Так что давай, Чернов, тащи свою заначку.

— Понял, — кивнул я, пошёл к дому и поманил за собой Нецали, мол, помоги.

О своих планах я не забыл. Ну что, мсье Жан-Жак, поиграем в перетягивание каната? На кону душа молодого воина-орла, и хрен ты её получишь.

Мы зашли в дом, я попросил индейца взять несколько бутылок водки из коробки, а сам полез шерстить кухню на предмет стопок.

— Хотел с тобой поговорить, — как бы невзначай начал я.

— Да? Что такое?

— Да просто интересно, ты после учёбы и сдачи норматива чем планируешь заняться? Останешься в егерях?

— Ну да, — Нецали даже удивился. — Конечно. Меня же всю сознательную жизнь к этому готовили.

— Угу…

Я помолчал и подумал, как бы мне завернуть свою правду. Боюсь, что размытые лирические наставления от пьяного восемнадцатилетнего звиздюка не будут восприняты всерьёз. Во всяком случае, если бы мне начали затирать что-то такое, то я бы послал затирающего в жопу. Правильный путь, честь, совесть, долг перед человечеством… не-не-не, надо говорить предметней.

— Короче слушай, — начал я. — Только между нами, пожалуйста. Я могу на тебя рассчитывать?

— Без проблем.

— Отлично. Так вот. Начальник базы, мсье Лагранж, он… как бы помягче? Жирная коррумпированная сволочь. Он работает на два фронта. Где-то в Арапахо-Сити живёт подконтрольная ему группа егерей, которые тайком таскают из разломов ресурсы. При этом Лагранж к «своим» разломам никого больше не допускает, и они не сегодня-завтра расползутся.

Нецали нахмурился.

— Людей в свой отряд он вербует из курсантов. Мне вот уже поступило предложение. И я точно знаю, что точно такое же предложение поступит тебе.

Так… ну и что дальше? Попросить индейца не соваться в мутные схемы или пригрозить, что в случае чего жопу надеру? Хм-м-м…

— И вот поэтому я хотел бы у тебя спросить, — аккуратно продолжил я. — Что ты сделаешь, если Жан-Жак вызовет тебя на подобную беседу?

Нецали вскинул брови.

— Чернов, если честно, то ты меня этим вопросом обижаешь, — сказал он. — Я ацтек. Я воин-орёл. А хотя хрен с ним, что я воин-орёл, важно, что я ацтек. Это вы здесь приехали-потусили-уехали. Закрыли норматив и считаете, что отмазались. Закрыли международный долг, как вы это называете…

М-м-м, да. Действительно. Виноват. Думал сейчас как восемнадцатилетний Артём Чернов, а не как умудрённый жизнью и насмотревшийся на разные миры Охотник.