Дальше я её уже не слушал, так что у меня было время поразмышлять.

Итак…

Кодекс никогда и ничего не делает просто так. Вот эту мысль надо распечатать, заламинировать и повесить над кроватью. Потому что так оно и есть! Ну правда же! Нападение на лайнере⁉ Подстава от злопамятного немца⁉ Тёрки с вороватым начальником базы егерей⁉

Пф-ф-ф-ф…

А вот та херня-с-душами, которая происходит в ацтекском храме, полагаю, на регулярной основе — вот это уже интересно. Вот это может быть веской причиной тому, что я переродился именно в этом мире, а не в одном из бесконечного множества других. Стало быть, здесь есть работёнка для Охотника. И стало быть, мне предстоит её выполнить.

Потому что, однажды приняв Кодекс в душу, ты навечно становишься его проводником. И ни смерть, ни повторное рождение, ни пресловутый отпуск — не отменяют этого факта.

А про отпуск, судя по всему, и вовсе можно забыть окончательно.

Только на сей раз нужно отнестись к разборкам со жречеством ответственней.

Сейчас мы, грубо говоря, обнулили конфликт. Сейчас я снова получил самое лучшее преимущество, которое только можно придумать — эффект неожиданности. Все те, кто огрызнулся и злоумышлял против Жихарева, мертвы. А те, кто не мертвы, ни про меня, ни про него не знают.

Да и не факт, что вообще будут стараться узнать.

На свято-пусто-место найдётся новый верховный жрец, который будет занят становлением и возвышением себя любимого, а не какими-то там расследованиями. Было и было. С него-то какой спрос? Не по его же вине пирамиду дважды выхлопали, верно?

На всякий случай надо бы ещё найти гнездо мёртвых храмовников, они жили явно не в пирамиде, поискать там записи, которые они делали. Хорошо, что я вытащил из пирамиды личные дела на себя и на Жихарева. Но вдруг у храмовников остался второй экземпляр.

Ну а пока суть да дело, я успею раскачать себя и команду. Конвейер по зарабатыванию бабла с разломов уже запущен, а остальное дело времени.

Короче говоря, вот так.

Перехожу в боевой режим.

Дзынь-дзынь, — зазвонил телефон. Я невольно напрягся. Обычно в столь поздний час мне звонил один лишь Патриарх, а от него в последнее время новости неутешительные, но-о-о-о… в этот раз пронесло.

— Да, Илюх?

— Артём, извини, я только что вырвался от своих! — настроение у индейца играло, как солнечные блики в ручейке. — Еду к вам! Что-то нужно докупить?

— Эм-м-м…

Не хотелось расстраивать индейца, но уж что есть, то есть.

— Боюсь, ты немного опоздал.

— Ой-ой! — вскрикнула Зьянья, завернув на мою улицу. — Там, кажется, полиция!

— У вас там полиция⁉ — подслушал Илхуитл. — Что-то случилось⁉