— Доспала, — инферна положила голову мне на плечо и оглядела стол. — Ничего себе ты ешь.

— Ага, —кивнул я. — Слушай, душа моя рогатая, а ты не в курсе, что вообще происходит?

— Ты о чём? — встрепенулась Ари.

— Почему все вокруг в курсе моих приключений? — я повёл вилкой вокруг. — Я же, вроде, не успел никому ничего рассказать.

— Ах, это, —заулыбалась принцесса. — Секунду!

С тем Ариэль отпрянула от меня, встала из-за стола и подошла к соседнему. Перекинулась с парочкой инферн дежурными фразами, а затем взяла у них со стола какую-то книжицу и принесла мне.

— Вот, — подала она её мне.

— Это, — признаться, я не сразу понял. — Это что?

В руках у меня была стопочка листов, сшитых степлером. С картинками. Причём с чёрно-белыми картинками, явно растиражированными на копире.

На титульном листе, под надписью «ЧИПЧИПЧИП» был нарисован белкус. Чем-то неуловимо похожий на Чипа, вот только с идеальными кубиками пресса и прямо-таки трёхлитровыми банками вместо бицепсов.

Белкус стоял на крыше здания, героически смотрел куда-то вдаль, и ветер развивал повязку на его голове. В одной руке у белкуса была катана, а в другой какая-то хренатовина, напоминающая гранатомёт.

— Это что? — повторил я свой вопрос.

— Это Чип нарисовал, — пожала Ариэль плечиками.

«Хайзяя, ниари, ниари, я больше не бу-у-удуу-у-у!» — белкус залез на шкаф, будто бы это могло стать для меня помехой.

«Кто тебе разрешал⁈» — не мог успокоиться я.

«Так мне никто и низаприщал! — оправдывался Чип. — Я ни знал, што есть цензура на маё творчество!»

«Ты призванная Тьмой, говорящая иномирная белка! Какое ещё, к херам, творчество⁈»

— А-а-а-ай, твою мать, — вслух выругался я и ещё разок перелистал комикс.

Стоит отдать пушистому должное, рисовать он и вправду умел. Все герои и события были узнаваемы. Да, сильно искажены, но узнаваемы…

Про мускулатуру Чипа я уже говорил.

Что до меня самого… я в этом рисованном нарративе всегда улыбался нелепой волнистой улыбкой, делал бровки домиком и разводил руками, в то время как белкус разрывал толпы врагов.

Да я там вообще мало что делал, если разобраться.

Машину до Арапахо, кстати вот, тоже вёл Чип.

Я же в это время свернулся в клубок на пассажирском сидении и спал. А Чип гранатомётом, — да-да, это всё-таки был гранатомёт, — отстреливался от преследователей.

На свадьбе Чип что-то трогательно вещал в микрофон, а толпа людей плакала и обнималась. А ещё на одном рисунке белкус стоял на одном колене, оскалив зубы, и прижимал к груди жетончик одного из погибших под Тулой парней.

И всё бы ничего…

Я мог бы отнестись ко всему этому с юмором, если бы Чип не изобразил во всех подробностях призванных мной существ! Вот он что-то приказывает Ярозавру, вот хлопает по плечу и подбадривает фиолетовое чучело, похожее на Лунатыча, а вот летит верхом на Лаве.