— Кхм… хрен поспоришь.
— Вот и не спорь. Кстати, как там наши девочки? — Ларим сильно изменился за прошедшие месяцы. Окреп, оброс мышцами и подкожной бронёй, как и все, кто имел близкие отношения с Лютым. А когти его на руках и ногах приобрели фиолетовый оттенок, обзаведясь ядовитым секретом. Немолодой уже химик на полную использовал все возможности, что давало ему новое тело.
— Сейчас проверю. Ёмкости с бактерицидной основой тоже готовы?
— Всё загрузили, как и было запланировано, — Ларим лишь кивнул, продолжая заниматься своим делом, — Двадцать шесть животных в караване уже. Плюс охранение ещё десять…. В плетёной броне. Слушай, может ещё одного сефирота оставим? — неожиданно Ларим бросил проверку очередного зверя, уставившись на лидера. — Половина у нас, половина здесь. Нормально ведь?
— Хм-м-мх… — Лютый тяжко вздохнул, предчувствуя новый трудный разговор, — Старик, не начинай. У нас всего четыре зверя. Новых растить не из чего, как и чинить их броню после боя. Весь металл подчистили по округе. Даже если мы оставим здесь половину, толку будет немного! Лес хорошо защищён: химические ловушки, растения-паразиты, пыльца одурманивания, звери, насекомые, змеи, птицы, панцирники опять же плодятся быстро. Тем более что три сефирота это не на одного больше, как ты думаешь, это, млять, в полтора раза больше чем два! Нет и ещё раз нет, Ларим!
— Да я… агх! Да знаю я всё, просто душа не на месте! Маетно мне, сам не пойму отчего… — с досады ударив по могучей шее панцирника, от чего тот обиженно заурчал, лесной чёрт спешно погладил место ушиба.
— Мы все волнуемся. Всем нам страшно оставлять дом надолго. У меня вон вообще теперь шестеро детей. Но дело есть дело! Проверь остальное — я пока девочек навещу.
Не став продолжать давний спор, Лютый ушёл с заполненной караваном поляны у подножья гор, после чего двинулся дальше по бывшему морскому дну. Небольшой ручей, что вытекал из долины раньше вонючим потоком, старательно вымывавший из окружающей почвы всякую дрянь, теперь превратился в кристально чистую горную речку. Её звонкое журчание, разносившееся среди высокой зелени, наполняло многочисленную мелкую жизнь особым настроением, заставляя даже птиц петь рядом с рекой по-особенному. Многие и вовсе спускались сюда с деревьев дабы искупаться, почистить пёрышки или просто попить. Так что вдоль реки жизнь кипела особенно сильно! Там же где начиналась пологая равнина, этот поток расслаивался на десятки маленьких ручейков, медленно превращая огромный клин в зелёную область. Словно бы врубаясь в серую солёную пустыню на десятки квадратных километров, он медленно менял окружающий мир, создавая новую жизнь.